Человеческий фактор - всегда конкретный человек, хотя и обзови его фактором. Фактор Горбачева был сброшен и смят фактором Ельцина. В остатке получился фактор народной беды.
Мы пережили увлечение и Горбачевым, говорившем без бумажки, что, после сериала из старцев, ошеломляло, и Ельциным, ходившем по Москве в туфлях за 29 рублей и ездившего в "Москвиче". Чудилось, что где-то там, наверху, есть некий, глубоко продуманный план действий, который приведет нас к жизни лучшей, чем была.
Но утекало время, а нищенство не иссякало, а множилось. Старики и всяческие бомжи зарылись в помойки, больные коротали свои последние жизненные сроки по очередям в поликлиниках, на месте пионерских лагерей возросли чьи-то крепости за трехметровыми заборами... Долго казалось, что нельзя же это было произвести просто так, как говорится, сдуру. Наверное, кем-то просчитаны, казалось, ближайшие последствия от такого рода действий. Пусть не по уму, то хотя бы из сострадания. Нет, не нашлось кому продумать стратегию. Оказалось, что осознанные планы есть только у жуликов и хапуг. А у кого их не было, те строили дворец в "Форосе" или парились в бане после тенниса.
Двадцать лет ушло у нас, глупых, на то, чтобы более-менее разобраться. Теперь человек следующего поколения, политический писатель Андрей Колесников в книге "Спичрайтеры" (Издательство АСТ.2007), как само собой разумеющееся, замечает: "Горбачев и его команда на самом деле шли почти вслепую, как случайным образом рождался и знаковый вербальный знак эпохи - сначала "ускорение", потом "перестройка", "новое мышление" и "гласность".
Вот, поистине, слепота, которая хуже воровства. А точнее так: слепота, породившая воровство.
Произошедшее с нашим кино в 1986 году - хоть и локальный, но в принципе точный сколок того, что произошло в стране и со страной. Со всеми нами. V съезд таким, каким он случился, другим и не мог быть. Вплоть до проявившего себя в нем "человеческого фактора".
Люди, пришедшие к руководству кинематографом, оказались не способны повести дело так, чтобы их "новое" превзошло по результатам "старое". Или было бы не хуже. Опять сошлюсь на А.Гребнева, наблюдавшего за всем с короткого расстояния: "Мальчики наши во главе с новым лидером грозят перевернуть кинематограф, поставить все, наконец, с головы на ноги, это, конечно, утопия, серьезных идей у них нет, да и людей не густо. Где эти произведения или хотя бы замыслы, ради которых вся эта революция? Я вижу пока что не очень умных, не очень талантливых или вовсе неталантливых людей... Подозреваю, что и сам лидер - человек неталантливый,,,"
Новый лидер, которого Гребнев подозревает в неталантливости, - Элем Климов. Климов напоминает ему "Ельцина эпохи Московского горкома", поразившего тогда жестокостью, непримиримостью, амбициозностью. .
Как же случилось, что во главе кинематографического союза оказался человек, по самой своей человеческой сути не созданный руководить людьми, причем, людьми творческими, объединенными в большой коллектив?
Тут теперь нет загадки.
В своей книге "Лиза Бричкина - навсегда" Елена Драпеко описывает события, состоявшиеся сразу после выборов на съезде: " Андрей Смирнов, беря всю вину за кинодеятелей и как бы извиняясь перед руководством партии, запричитал перед Александром Яковлевым: "Это надо же, что мы наделали... Что наделали!" А тот многозначительно усмехнулся из-под мохнатых бровей: "Это вы наделали? Это мы сделали!"
О том же пишет Армен Медведев: Яковлев "спросил меня как-то, улыбаясь, в свойственной ему хитроватой манере: "Ну что, здорово мы вас обошли с Элемом Климовым?" Здорово, оставалось только признать... На первом пленуме нового правления, прямо в Кремле, А.Н.Яковлев предложил Климова в первые секретари союза". Вот и вся отгадка загадки.
Тот пленум, на котором решалось, кому войти в руководство, сильно затянулся: список выдвинутых в состав правления, напомню, был на съезде полностью перелопачен, количество голосов требовало тщательного подсчета. А гости в это время уже собрались в банкетном зале, скучали у столов, не решаясь приступить к трапезе. Ждали результатов голосования, ждали новых членов правления и самого главного ждали: кого объявят первым секретарем? В кулуарах среди возможных кандидатур называли Юрия Озерова или Михаила Ульянова. Но вот, наконец, в перспективе между столами нарисовалась мрачно победная фигура Элема Климова. За ним сбивчивой группой поспешали те, кто только что возвел его на пост нового лидера.
- Кто, Климов?! - не поверил я своим ушам. Рядом были люди из редакции. - Мне - конец, ребята! - сказал я им.
- Почему?
А вот это надо рассказывать по порядку...
Свободное копирование
