В текущих буднях сценарной коллегии Госкино СССР, этого сложно сочиненного бюрократического механизма, нацеленного на "улучшение сценарного дела в стране", обнаруживались ситуации разного свойства: и радостей хватало, и огорчений было до оторопи. Да и то сказать: сформировать портфель сценариев для одной шестой части суши - не поле перейти.
А Е.Сурков оказался совершенно прав, когда меня предостерегал: "Втолковываешь автору - здесь надо докрутить, там заострить... смотришь ему в глаза, а в них одно: "Запустит или не запустит?"
Такого рода "непонятливые", как следствие, видимо, оказывались еще и тороваты на подлянки. Примеров тьма. Много вспоминать скучно, это, как говорится, сплошная рутина. Впрочем, одну байку расскажу, потому хотя бы, что эта история тянулась дольше остальных и вобрала в свою орбиту немало участников, включая партийных функционеров разного ранга.
Итак, жил-был детский поэт. Одновременно он писал прозу. Дело шло не плохо: печатался в журналах, выходили книжки. И вот однажды ему несказанно повезло, так повезло, как редко бывает. А именно: одной из его книжек заинтересовался очень талантливый режиссер-мультипликатор и решил поставить по ней фильм. А режиссер в кино - это что? Это - все! Как он поведет дело, таким оно и получится. Данный случай стал очередным тому подтверждением. Наш талантливый режиссер привлек автора книжки в соавторы, для того, наверное, чтобы тот не скандалил, когда придется делить славу и деньги, и сочинил сценарий. Потом позвал в дело очень талантливого художника, и тот нарисовал главный образ. У художника получилось здорово, как говорится, впечатал на века. Режиссер рассудил, что его фильм украсят песенки. Для песенок, как известно, нужны слова и музыка. Слова режиссер заказал очень талантливому поэту (заметим: не автору книжки, который тоже считался поэтом, а другому), а музыку сочинил композитор - гений мелодий. Вот такая нехилая компания во главе с режиссером изваяла тот мультипликационный шедевр - на радость народу и, понятно, автору литературного первоисточника.
С этого началась почти всемирная слава нашего детского писателя. Может быть, он немножко двинулся умом, не знаю, но он стал доказывать, что слава принадлежит только ему, доказывал даже через суды. И много в том преуспел. Горячность автора была всем понятна, ведь дело в прямом смысле слова стоило денег, в смысле оплаты брендов-шмендов и тому подобное.
Интересно, что с давних времен в общественном мнении, а также в писательской среде за этим детским автором признавались не один, а два таланта, причем второй ставился много выше первого: сочинителя и склочника. Последний - талант склочника, скандалиста и провокатора - особенно взрывался протуберанцем, когда дело касалось финансовых интересов носителя. При этом заурядная корысть неизменно подавалась как борьба за высокую истину и глубокую справедливость. Многие разумные люди вообще стали избегать иметь дело с этим человеком: лучше не связываться, себе дороже.
Свободное копирование
