Два сценария в одном

Два сценария в одном

Сценарий был готов, принят студией и Госкино СССР, и начались съемки. А когда они закончились, обнаружилось и странное, и страшное - группа снимала не по сценарию! Как? Да как придется. Нет, что-то было снято и в согласии с литературной основой, но в основном, как это бывает, в соответствии с режиссерскими придумками, с отъездами и наездами - как без них! - с очень красивыми порой планами, но в целом на монтажном столе я увидел неорганизованный навал материала, с которым неизвестно что было делать.

Но фильм-то надо выпускать! То, что мы, то есть киногруппа, получили, требовало нового осмысления, новой организации, а попросту говоря - нового сценария.

Им и пришлось заняться, причем в бешеном темпе, поскольку сроки уходили. Сразу стало ясно, что для первоначальной идеи - "Мир смотрит на него" - снятого материала не хватит. Значит, надо было попытаться вытянуть какую-то иную общую мысль. Какую? Выбрали вариант, тоже звучащий злободневно: если в первом случае получился бы фильм "о мировом значении" нашего великого Льва, то теперь - "о современном звучании" его художественного и философского наследия. Не менее интересно! А, может, и более. Поистине, нет худа без добра.

Но новый замысел требует и нового, собственного решения. В данном случае решили весь изобразительный и литературный материал рассредоточить по отдельным главам, каждая - с собственной темой. У фильма появилось новое название: "Лев Толстой - наш современник".

Кино - всегда немного чудо. Чудо случилось и на этот раз: все, в конце концов, улеглось, соединилось, логично выстроилось, и, я бы даже сказал, в некотором роде засверкало. Фильм, похоже, состоялся. А некоторые его компоненты оказались по-настоящему хороши.

Например, виды Ясной Поляны с высоту птичьего полета. Для этого под вертолетом подвешивалась специальная люлька, в нее вместе с кинокамерой укладывался оператор Евгений Небылицкий и уносился в небо. Кадры получились замечательные, по своему уникальные. Наверняка там, наверху, у Евгения дух захватывало. Но и у нас захватывало дух, когда мы впервые увидели на экране то, что он снял.

Нечто сходное есть у Бондарчука в "Войне и мире": русская природа, поля сражений - с верхнего движения. Кино будто пытается передать толстовскую способность не только видеть детали, но и охватывать мир общим взглядом, одной мыслью - в распахнутых масштабах земли и неба...

По литературному сценарию предполагалось провести некоторые съемки за рубежом. Но мы были не Бондарчуки и не Герасимовы -нам на это валюты не дали. Так что обошлись тем, что можно было получить дома. А это немало! Тот же киноархив в Белых Столбах, например, был изучен досконально. Даже я, хотя, казалось бы, не авторское это дело, много часов провел за монтировочным столом, просматривая с помощью монитора километры старой пленки.

О чем знаешь, то и ищешь. Иначе говоря: нужное тебе находишь тогда, когда ищешь со знанием дела.

Было известно, что где-то в архиве хранится немой полнометражный фильм "Оборона Севастополя". Его сняли еще в 1911 году режиссеры В.Гончаров и А.Ханжонков.

В обороне Севастополя, как известно, принимал участие молодой Лев Толстой. Причем он там отличился и был награжден орденом Анны с надписью "За храбрость" и двумя медалями.

Важно, что фильм "Оборона Севастополя" снимался в местах подлинных событий, причем с предельно документированной реставрацией всей обстановки. Как было его не поискать и по возможности не использовать? Нашли, конечно, посмотрели. И были вознаграждены за старание: получили кадры воистину уникальные!

Мы увидели продолжительный, тщательно отснятый эпизод, в котором показаны старики - подлинные участники Севастопольской обороны. Их оказалось довольно много. Они стоят шеренгой, по одному выходят вперед и будто приветствуют нас - своих потомков. Любой из них в молодости мог оказаться в одном окопе с Толстым...

С соответствующим закадровым текстом этот удивительный эпизод логично встал в наш фильм.

Вообще документ, реальная деталь, подлинный предмет из давно прошедшего - всегда бесценны. То, что действительно было, что сохранилось, будто пронзает воображение.

В одно из посещений "Ясной Поляны" мне показали старую пролетку, ее хранили в старинном сарае. Оказывается, именно ее закладывали в тот предрассветный час, когда Лев Николаевич вдвоем с доктором Душаном Маковицким тайно отправился на станцию, навсегда покинул свой дом. Та пролетка вовремя вспомнилась, и я "записал" ее в сценарии. Именно она показана в фильме.

Особо скажу о финале картины, о последней, заключительной части. Финал сложен из подлинной хроники похорон Толстого, всенародного с ним прощания. Эти кадры хорошо известны, множество раз демонстрировались, их всегда включают в документальные фильмы о Толстом и его времени. Что, казалось бы, можно тут добавить? Оказалось, что можно, причем очень существенное.

На этих кадрах - бесконечная череда людей, медленно движущаяся толпа. Над головами плывут транспаранты. Впереди на руках несут гроб. Отдельных лиц практически не разглядеть - масса.

Вот и подумалось: а нельзя ли приостановить движение, в стоп-кадре укрупнить отдельные лица и фигуры? Ведь это важно - разглядеть тех, кто шел тогда за гробом. Толстого хоронила вся Россия, это так, но можно ли приблизить к нам хотя бы некоторых из того траурного шествия? Можно ли увидеть ту Россию, как говорится, в лицо?

И тут нам несказанно повезло: именно в дни, когда делалась картина, на "Центрнаучфильме" запустили какое-то новое оборудование, американское, которое давало возможность сделать со старой хроникой именно то, о чем мечталось - получать стоп-кадры и производить на них необходимые укрупнения. Так старая, всем известная хроника буквально ожила, наполнилась конкретикой, показала не безликую толпу, а еще и отдельных людей, ее составляющих. Время будто повернулось вспять, люди, шедшие за гробом Толстого, открыли нам свои лица...

А сопровождала этот необычный показ великолепная музыка Николая Каретникова, звучал специально написанный им для нашего фильма потрясающий реквием.

Остается добавить, что текст "за Толстого" в фильме мастерски прочитал Владимир Самойлов. Выше я рассказывал, что он хотел играть Толстого в телесериале по пьесе "Ясная Поляна". Тогда ему не дали. Но теперь мы позвали его сыграть Толстого за кадром. И он сделал это так, что пришлось еще раз горько пожалеть, что тот давний, им же предложенный проект не состоялся.

Не удивительно, что при таком творческом составе зрители и критики встретили картину весьма благосклонно. Откликнулись "Советская культура", "Труд", "Московская правда", "Литературная Россия", "Гудок", "Сельская жизнь", журнал "Семья и школа", выходивший тогда полуторамиллионным тиражом. Газета "Известия" написала: "Фильм несет с экрана правду о Толстом. А правда, истина, как считал сам Толстой, - самое могущественное средство в мире!"