Моя жизнь - 142

   * * *

   ГЛАВА 2

   ДЕЛА КАФЕДРАЛЬНЫЕ

   В одной из предыдущих глав я уже говорил, что Мемуары - не место для обсуждения производственных вопросов. Однако вся наша жизнь состоит, в основном, из работы и производственных вопросов. Во всяком случае, в Красноярске все было именно так. Утром встал и, чуть ли не бегом, на работу. Весь день работа - лекции, практические занятия со студентами, работа с аспирантами , Ученые Советы, рабочие совещания, работа, работа, работа с утра и конца рабочего дня. Пришел домой, чуть отдохнул, и снова за рабочий стол до двух, а то и до трех ночи что-то писать, что-то читать, готовиться к лекциям - работа, работа, работа... Вот убрать из жизни эту постоянную, с утра и до глубокой ночи, работу и ничего не останется для мемуаров.

   Разумеется, выкраивалось какое-то время для телевизора, для друзей, для каких-то домашних дел. Но, это урывками. Поэтому, хотя и нет у меня большого желания тащить все это в мемуары, но без этого вообще не получится никаких мемуаров. А про Красноярск - тем более.

   1.ЛЕКЦИИ

   Еще в главе, посвященной незабвенной памяти Николаю Дмитриевичу Довгялло, я писал, что когда мне пришлось задуматься над тем, как я буду читать лекции, я тут же решил, что буду читать их в той же "довгяловской" манере, с тем же "тушэ", и постарался вспомнить и тщательно проанализировать весь методический арсенал его лекторского мастерства. В какой-то мере мне это удалось. Оставался самый, что ни на есть "пустячок", практически научиться самому читать лекции с таким же блеском и мастерством. Не знаю, почему, но я был совершенно уверен, что мне это обязательно удастся, если не само - собой, то без большого усилия, на голом энтузиазме и интуиции, хотя все могло не только не получиться, но и закончиться грандиозным конфузом. Однако получилось именно так, как я и предполагал.

   Но по порядку. В первый день работы на кафедре, знакомясь с Учебными Программами по Социальной гигиене на обоих факультетах, я обратил внимание на то, что они, во-первых, почти аналогичны друг другу и, во-вторых, не только полностью повторяют оглавление учебника Баткиса и Лекарева по темам, но и ни на йоту не отходят от его содержания. В этом не было ничего удивительного, ибо в преамбуле к Программе было черным по белому написано, что она была составлена коллективом кафедры социальной гигиены и организации здравоохранения 2-го Московского Мединститута, то есть той самой кафедры, которой бессменно руководил все тот же Баткис. Поэтому я тут же сделал совершенно обоснованный вывод, что все, что надо знать студентам согласно этих, утвержденных Минздравом Учебных Программ, студенты могут прочитать в учебнике и, следовательно, нет никакого резона в чтении системного курса лекций, дублирующего Учебник. Он для того и существует, чтобы его читали и именно по нему изучали учебный материал, ибо текст Учебника заведомо лучше любого студенческого конспекта. При этом я вспомнил, что Николай Дмитриевич тоже никогда не читал системный курс, справедливо полагая, что он достаточно полно изложен в анатомических Атласах Воробьёва и Синельникова. Это развязывало мне руки и позволяло построить весь цикл лекций "рядом с курсом", расширяя диапазон знаний студентов, и вводя их в новые, полемические проблемы нашей дисциплины. Но этот вывод был сделан, как говорят, на будущее. А так как была уже середина апреля, и до конца учебного года оставался всего один месяц, то есть всего по четыре лекции на каждом потоке лечфака и педфака, читать что-либо из системного курса не было смысла вообще, тем более что весь этот курс был уже почти полностью прочитан Иосифом Петровичем.

   Я понимал, что для завоевания должного авторитета надо с первой же лекции полностью захватить инициативу и взять студенческую аудиторию, как говорят, словно быка за рога. Для этого была необходима совершенно нестандартная первая лекция, если угодно, на грани фола, на абсолютно новую тему, прочитанная в гротескной, искрометной, "довгяловской" манере. Забегая немного вперед, скажу, что потом, в течение двадцати лет, были прочитаны еще более трех с половиной тысяч лекций (по 180 - 220 в год), но все они проходили, как говорят, по накатанной дорожке. А вот "дорожку" эту проложила именно эта, первая в моей жизни лекция, и именно поэтому я и хочу чуть более подробно остановиться на том, как прошла именно эта лекция.

   Мой выбор пал на только что вышедшую из печати и вызвавшую очень оживленные отклики монографию под редакцией Первого Заместителя Министра Здравоохранения Союза профессора Александра Федоровича Серенко "Здравоохранение за рубежом". Основной ее посыл заключался в том, что если весь годовой бюджет Советского здравоохранения вместе со спортом составлял 11,2 миллиарда рублей, то бюджет здравоохранения США составлял 365 миллиардов долларов в год, уступая только бюджету Пентагона со всеми вытекающими из этого последствиями. Просто "нищее" здравоохранение Советского Союза не могло идти с ним ни в какое сравнение Я не хочу здесь, и сейчас пересказывать все содержание этой монографии и вызванной ею полемики. Скажу лишь, что это было даже больше, чем на грани фола, и в пух и прах разбивало миф о якобы колоссальных преимуществах "передового советского здравоохранения" по сравнению со здравоохранением экономически развитых стран Европы, Азии и Америки. Естественно, что приведенные в ней данные произвели настоящий фурор среди организаторов здравоохранения. Еще в Ташкенте я внимательно проштудировал не только ее содержание, но и многочисленные отклики на нее, опубликованные в журналах "Советское Здравоохранение" и "Здравоохранение Российской Федерации", пропустив всю эту полемику через свое "Я", через свое знание практического здравоохранения, через примеры из своей собственной практики, и четко определил для себя (разумеется, только в уме, а не на бумаге) все, о чем я буду рассказывать студентам на этой первой своей лекции.