Свели паровоз на запасной путь и пошли пешком. Версты четыре до окраины. Пошли по полю. Снег хрустит под ногами. Дошли до какого-то предместья. Большой город. Наконец нашли извозчика. Приехали. Поручик пожал мне руку, спросил, есть ли чем заплатить. Денег у меня было достаточно.
— Ну, приятной эвакуации, я вам не завидую, тут уже паника. — И слез.
Я поехал на извозчике дальше. Город современный на вид. Пяти-шестиэтажные доходные дома. Приехал. Большой квартирный дом. Большая передняя, швейцар и центральное отопление. Тепло. Лифт действует. На третьем этаже квартира. Звоню. Открывает дверь горничная. Спрашивает: „Вы что, к графине?” Все, как будто, нормально.
Тетя Маня обрадовалась.
— Как? Почему?
— Приехал за Эллой Ширковой, в Крым ее везти.
— Да милый, она больна, и девочка слишком маленькая, чтобы ехать.
— Мне приказано их вывезти.
— Это совершенно невозможно. Подумай, все отсюда бегут, поезда набиты, в коридорах, на крыше, как Элла может путешествовать?
Эллу я не видал, она была в кровати. Меня накормили. Тут были какие-то две старушки, которые будто бы знали меня, но я теперь не помню, кто они были. За столом я спросил тетю Маню про Аллу.
— Ах, я ее устроила в какой-то полевой госпиталь, где она теперь, не знаю.
Я решил разузнать про поезда. Пошел на улицу, нашел извозчика и поехал на станцию. Там невероятный кавардак. Залы и платформы набиты народом, сидящим на узлах. Но, удивительно, масса офицеров и солдат. Если действительно красные наступают, отчего они не на фронте?
Вокзал колоссальный, лучше московского. Поезда на каждой платформе, уже набитые. Я пошел к коменданту. Пробраться к нему было трудно, не пускают.
Спрашиваю:
— Когда поезда идут на Крым?
— В Крым? Да вы что, с ума сошли? В Крым только военные поезда идут. Последний пассажирский ушел сегодня утром.
Я, конечно, объяснил, что не для себя справляюсь, а везу даму с ребенком.
— Это никак!
Но узнал, что на следующее утро в 9 часов отходит, вероятно последний, пассажирский поезд в Ростов.
Поехал обратно. Заказал извозчика к 6 утра, думал, что если приеду заранее, как-нибудь устроюсь. Сказал тете Мане. Она на меня обрушилась. Я ей говорю, что хочу видеть Эллу.
— Это невозможно, она спит.
Я настоял, и ее разбудили. Я нервничал, зная, что Элла рожденная Звегинцева. Хотя я лично Звегинцевых не знал, мой отец и мать их знали хорошо, и я вырос с представлением, что Звегинцевы упрямые и могут быть очень неприятными.
Наконец появилась Элла в халате. Она мне очень понравилась. Привлекательная и совсем не то, что я ожидал. Я ей объяснил, зачем приехал, она сразу же сказала, что поедет, и, несмотря на протесты всех присутствующих, просила помочь ей уложиться. Было тогда 11 часов ночи.
Тетя Маня убедила меня прилечь и говорит:
— Вот комната, там три кровати, там двое из твоих спят, они тоже завтра утром едут. Николай Татищев и Димка Лейхтенбергский, они оба ранены.
Я обрадовался, по крайней мере я не один.
Они, конечно, спали, и я их не трогал.
Свободное копирование
