Льюис понимал, что обязанность доброго хозяина лежит в том, чтобы поддерживать живой разговор. Едва "тихий ангел" пролетал в его гостиной, как он придумывал средство развлечь собравшихся. Однажды я застал его изображавшим игру знаменитых трагиков: Кина и Макреди. Он только что перед тем выпустил небольшую книгу под заглавием: "Об актерах и их искусстве". В ней были отдельные главы о том, как играли Шекспира Кин и Макреди и как играет его пользовавшийся в то время большим успехом во всем мире и, между прочим, в Англии Сальвини. Я был в числе лиц, увлекавшихся его игрою. Он давал свои представления во втором по величине Лондонском театре: Drury Lane. Несмотря на то, что, за исключением его, все прочие актеры говорили по-английски, его игра в "Отелло" отличалась такой реальностью, такой жизненной правдой, что я, к немалому смущению своих соседей, вскочил со своего места и готов был поспешить на помощь Яго, в ту минуту, когда ревнивец, впервые понявший намек на неверность своей дорогой Дездемоны, охватывает его за шиворот, подымает в воздух и бросает на пол. Льюис, подобно мне, восхищался Сальвини и ставил его выше не только Макреди, выкрикивавшего свои роли по рецепту:
"Когда главою помавал*,
Как некий древний магик,
И диким зверем завывал
Широкоплечий трагик".
* Так в тексте.
Мне понравилось также в книге Льюиса, что он ставил гораздо ниже Сальвини входившего в то время в моду Ирвинга. Он играл в театре "Lyceum" (Лицея) с прекрасной труппой, украшением которой сделалась Елена Терри, неподражаемая Офелия. У Ирвинга были уродливые жесты и далеко не тот приятный голос, что у Сальвини. Но это был актер вдумчивый и оригинальный. В Гамлете он передавал лучше характер северного скептика, чем Сальвини, неспособный отказаться от роли первого любовника, даже при изображении такой сложной натуры, как Гамлет. Для Сальвини более подходящими ролями были Макбет и Король Лир. В роли последнего он едва ли вызвал бы ту улыбку, которая появилась на моих устах при произнесении Самойловым фразы: "Я царь от головы до ног".
Когда моя соотечественница Ольга Алексеевна Новикова, о которой я буду иметь случай говорить впоследствии, узнала о том, как хорошо Льюис изображает знаменитых актеров, он {Так в тексте. Следует: "она".} в одно из воскресений стала приставать к нему, чтобы он повторил при ней это даровое представление. Но Джордж Элиот на этот раз вступилась за своего мужа, настаивая на том, что это несколько выходит из сферы его обычных занятий.
Свободное копирование
