Прожив три недели во Флоренции, я стала поправляться, и доктор позволил осмотреть город. Я была очень слаба и ходить не в силах. Мария Михайловна (моя компаньонка) созналась, что, судя по дороге, она не рассчитывала видеть меня в живых, а также рассказала, с какой заботливостью князь относился ко мне во время болезни. Действительно, я была окружена вниманием, которого не замечала в первое время. Замечание Марии Михайловны открыло мне глаза, и я, вдумавшись в прошедшее, пришла к заключению, что князем руководит чувство более нежное, чем дружба. Это меня огорчило несказанно.
В Петербурге я была окружена толпой поклонников, смотревших на меня как на живой товар, каждый рассчитывал приобресть меня так или иначе. Это было невыносимо для меня, и сколько раз я жаловалась князю в письмах и на словах на это отношение публики к актрисе! Он разделял мое негодование, и мы вместе придумывали средства, как избавиться от этих оскорбительных исканий. И этот человек, этот друг, знающий мою жизнь, как свою, видящий, какое глубокое горе переживаю я в данный момент и как я слаба во всех отношениях, решается оскорбить меня своим чувством! Он, этот друг, в ряду грязных ухаживателей!.. Сознание это доводило меня до отчаяния, по, обдумав хорошенько, я решила выждать время в смутной надежде ошибиться в своих предположениях.
Свободное копирование
