Берлин, 8 сентября
Во всех утренних воскресных газетах один и тот же заголовок: «БОЛЬШАЯ ОТВЕТНАЯ АТАКА НА ЛОНДОН».
Берлин, 9 сентября
Сегодня со мной сыграли типичную нацистскую шутку. Трое моих цензоров так долго воевали со мной по поводу текста моего вещания, которое должно было состояться в два часа дня, обвиняя меня в неуместной иронии насчет «ответных» бомбежек Лондона, что, когда они наконец утвердили текст, у меня уже не было времени, чтобы выйти в эфир. Мои пять минут эфирного времени истекли.
Крыть было нечем, поскольку цензоры имеют полное право задержать непонравившийся им текст, так же как я имею право не выходить в эфир, если сочту, что они выхолостили истинный смысл моего сообщения. Но вечером я узнал от Пола Уайта, получив от него телеграмму из Нью-Йорка по таким каналам, которые не позволяют немцам узнавать содержание нашей переписки, что начальник коротковолнового вещания Германской радиовещательной компании прислал ему по телеграфу объяснение, почему я не вышел в эфир в два часа дня. В нем говорится: «К сожалению, Ширер опоздал сегодня на передачу».
Ни прошлой, ни позапрошлой ночью британским бомбардировщикам прилететь не удалось. Официальное разъяснение германскому народу: две ночи подряд британские самолеты пытались прорваться к Берлину, но были обращены в бегство. Всякий раз, когда британцы решат не бомбить Берлин, я буду слышать теперь, как Геббельс приказывает сообщать народу, что они пытались это сделать, но были отброшены замечательной противовоздушной обороной столицы.
Теперь, как только английские самолеты появляются в небе над Германией, большинство немецких радиостанций спешно прекращают свою работу в эфире, чтобы не служить радиомаяками для британских пилотов. Сегодня вечером германское радио объявило, что его вещание, в последние две недели уже сильно сокращенное по «военным причинам», будет урезано еще больше. «Сейчас не время, — говорится в сообщении, — подробно объяснять причины этого».
Свободное копирование
