Берлинский дневник - 318

Берлин, 2 июня

Эти английские «томми» еще дерутся в Дюнкерке, как бульдоги. Германское верховное командование признает это. Вот его сегодняшнее официальное коммюнике: «В результате тяжелых боев полоса побережья по обе стороны от Дюнкерка, которую вчера британцы защищали так же упорно, сузилась еще больше. Ньюпор и берег к северо-западу от него находятся в руках немцев. Взяты Адинкерк, западнее Фюрне, и Гивель, в шести с четвертью милях восточнее Дюнкерка». Шесть с четвертью миль — это уже близко.

В воздухе немцы снова громко заявляют о себе. Официальное коммюнике: «Нашими бомбардировщиками потоплено четыре боевых корабля и одиннадцать транспортных судов общим водоизмещением 54 000 тонн. Получили повреждения от наших бомб четырнадцать боевых кораблей, включая два крейсера, два легких крейсера, крейсер ПВО, шесть эсминцев и два торпедных катера, а также тридцать восемь транспортных судов общим водоизмещением 160 000 тонн. Перевернуто бесчисленное множество шлюпок, плотов, буксиров...»[1]

Несмотря на отсутствие народного энтузиазма по поводу такой колоссальной победы Германии во Фландрии, я прихожу к выводу, что довольно много немцев начинают думать, будто все лишения, которым их подвергал Гитлер в течение пяти лет, были не напрасны. Вот что сказал мне утром коридорный в нашем отеле: «Наверное, теперь англичане и французы хотят, чтобы у них было меньше масла и больше пушек».

И все же картина, которую представляет столица в такой великий в истории Германии момент, продолжает меня удивлять. Вчера вечером я проходил в сумерках по Курфюрстендамм. На ней полно гуляющих в свое удовольствие людей. Большие уличные кафе на этом широком проспекте с тремя полосами движения заполнены тысячами посетителей, спокойно беседующих за своим эрзац-кофе или мороженым. Заметил даже нескольких модно одетых женщин. Сегодня выходной день, теплый, солнечный, и десятки тысяч горожан, в основном семьями, отправились за город в леса и на берега озер. Тиргар-тен, я заметил, тоже переполнен. Везде царит ленивая, беззаботная, воскресно-праздничная атмосфера.

Одной из причин такого странного положения вещей, думаю, является то, что война еще не вошла в дома этих людей в Берлине. Они читают о ней в газетах или узнают по радио, слышат даже грохот больших орудий. Но это и все. Париж и Лондон, возможно, ощущают опасность. Берлин — нет. Последняя воздушная тревога, которую я могу вспомнить, была в начале сентября. А потом ничего не было.