3 февраля 1972 г.
Приехал домой отоспаться: мы все валимся с ног, дежуря в больнице. Тётя Женя вообще двигается, как робот, и мама тоже дошла. А всё зря – сделать уже ничего невозможно… Врачи в этой больнице поражают – точно их учили на ветеринаров. Смертность тут дикая – с первой недели января у нас на глазах в бабушкиной палате умерли семеро. Когда я приехал и застал медсестру, моющую бабушке марганцовкой язык, а на марле никакого следа не было, тотчас позвонил отцу. Он только спросил: «Совсем чёрный? А чёрную смородину ей не приносили?... – и когда я сказал, что нет, сразу подытожил: – Азотемия, больше недели это не продлится».
Тётя Женя вконец потеряла рассудок: мечется по Москве, собирает деньги – ищет урологию, хоть бы и платную. Вроде и нашла, принялась названивать отцу, чтобы устроил перевозку, он и слушать не стал: упустили шанс. И ведь прав…
Свободное копирование
