07 сентября 1971 г.
Осень выдалась тёплая и дождливая, и дорога до киностудии превратилась в одну сплошную лужу, которую можно обойти лишь по узкой кромке асфальта, отирая спиной стену длинного жилого дома, а где по кирпичам и доскам, набросанным в воду.
Кое-как находя ногами сухие места, я почти что дошёл до угла, когда навстречу мне вышла ОНА. Как обычно, я ответил на её «Здравствуйте!» и тут девушка на миг потеряла равновесие. Я протянул ей руку, поймал узкую прохладную ладонь: её лицо оказалось совсем рядом. Никогда не виденное так близко, теперь оно неприятно поразило: кукольное, в следах неровно наложенной пудры, оно выглядело сильно измождённым, и слишком искусственным смотрелся на нём ярко накрашенный рот. Словно пытаясь увидеть что-то очень важное, я вгляделся в её глаза – тусклые, с мелкими зрачками, но и они теперь жили по законам лица и не было в них прежней удивлённости миром.
До самых дверей студии я шёл, пытаясь понять, откуда мне так знаком этот взгляд, и вспомнил: так же смотрела Наташа, когда мы прощались...
Весь этот день у нас пошёл насмарку: Бабийчук был мрачен и молчалив, Славка вяло матерился в усы, у меня всё сыпалось из рук, и наши девушки сидели тихо, как мыши, за своими чертёжными досками. Желая хоть как-то оживить эту тягостную картину, я предложил пойти пообедать.
– Сколько можно жрать? – спросил Бабийчук. – Не заработали ещё на обед!
– Уйду я от вас к чёртовой матери, – сказал Славка, и никто ему не ответил.
Свободное копирование
