13 августа 1970 г.
Сообщение о смерти Николая Эрдмана.
Одно время я думал, что он – весёлый автор киносценариев для комедий и многочисленных мультиков. В каждом из которых была какая-нибудь фраза, надолго прилипавшая к языку:
– Ну вот, поели – теперь можно и поспать... Не хочу учиться, хочу жениться... (жабец из «Дюймовочки»);
– Неужели ты не знаешь, что принцессы сами не раздеваются? (принцесса из «Каина XVIII-го»).
«Весёлые ребята», «Смелые люди» с детства были самыми смотрибельными фильмами. Из всей Ленинианы я особенно любил «Подвиг солдата Мухина» в «Рассказах о Ленине» Юткевича (сюжет насквозь придуманный и такой явной придуманностью абсолютно реальный).
Пьесу «Мандат» мне дали прочесть в машинописи. Про «Самоубийцу» я лишь слышал. После возвращения у Эрдмана пьес не было. А разбросанные там и сям его искромётные фразы и строчки выглядели как вынесенные приливом на берег обломки корабля. По которым можно только вообразить, сколь великолепен был корабль. В «Каине XVIII-м» таких «обломков» множество:
– Кормящая мать – не женщина, а военный объект: она вынашивает будущего солдата.
– Мы сделаем богатыми всех. Кроме бедных.
– Где моя Каинова печать? Я имею ввиду свою прессу.
Историю про то, как Эрдман сел, поведал Саша Берлин. На домашней пьянке у Качалова в присутствии Берия хозяин прочитал эпиграмму:
Однажды ГПУ пришло к Эзопу.
И – хвать его за жопу.
Смысл басни ясен –
Не надо басен!
И когда Берия, как бы между прочим, полюбопытствовал: а кто автор этой милой шутки? – подвыпивший Качалов бросил, не думая о последствиях: да Колька Эрдман. На другой же день Эрдмана взяли прямо на съемках фильма «Весёлые ребята».
Я видел его один раз – осенью 66-го года в театре на Таганке, на спектакле «Пугачев». Принял его за... Ива Монтана, а мне сказали, что это Эрдман.
15 августа 1970 г.
«Девушка с пистолетом»: когда крупным планом скальпель распарывает человеческую плоть, в обморок падает не только Моника Витти: моя соседка выпала в проход. Говорите, «волшебная сила искусства?
Свободное копирование
