Понедельник, 1 августа 1955 года <…>Несъедобный ужин, зато много шампанского. Прочел последний опус Олдоса Хаксли. Сей научный вымысел нахожу очень плоским и скверным. <…>
Четверг, 4 августа 1955 года Восхитительный день. В девять сел в поезд; в чистеньком купе двое: первый похож на адвоката и читал письма Цицерона; второй, рыжеусый великан, похож на фермера и читал «Файненшл таймс». Пепел с моей сигары прожег дырку в пиджаке великана. С вокзала Черинг-Кросс – в «Уайт», по дороге купил гвоздику, выпил джина, кружку портерта и имбирного пива. В 11.45–на Фарм-стрит. С отцом д’Арси – в церковь, в часовню Святого Игнатия, куда должна приехать Эдит (Ситуэлл. – А. Л. ) с отцом Кэрменом. Лысый застенчивый человек назвался Алеком Гиннессом. Наконец явилась Эдит – во всем черном, точно инфанта шестнадцатого века. Среди преклонивших колени не было, слава Богу, ни журналистов, ни фоторепортеров. Эдит громким, звенящим от волнения, хорошо поставленным голосом перечислила допущенные в жизни ошибки и была посвящена в таинство, после чего отведена в исповедальню, мы же, вшестером, собрались в ризнице. Мы с Гиннессом, отец д’Арси, хромая глухая старуха с крашеными рыжими волосами, ее имени я так и не запомнил, маленький, смуглый человечек, похож на еврея, но утверждает, что португалец, и молодой блондин, похож на американца, но утверждает, что англичанин. В большом, специально заказанном лимузине доехали до находившегося на соседней улице «Сезама», клуба Эдит, пользующегося, по моим сведениям, сомнительной репутацией. Впрочем, заказанное Эдит угощение оказалось выше всяких похвал: холодное консоме, лобстер Ньюберг, стейк, пирог с земляникой и реки вина. Крашеная старуха проявила неподдельный интерес к виски:
– Мне послышалось или кто-то произнес слово «виски»?
– Хотите виски? – переспросил я.
– Не то слово.
– Сейчас принесу.
Но тут португалец ткнул меня локтем в бок и прошипел:
– Не вздумайте. Беды не оберемся. <…>
Свободное копирование
