Понедельник, 23 декабря 1946 года Присутствие моих детей утомляет и угнетает меня. До обеда я их не вижу: завтракаю в одиночестве в библиотеке, а эту часть дома они обучены обходить стороной. И тем не менее ощущаю их присутствие с той минуты, как просыпаюсь. Обед мучителен. Тереза слова в простоте не скажет, шутит грубо и плоско. Брон неуклюж, неопрятен, себе на уме, интеллектуальные, эстетические и духовные запросы отсутствуют. Маргарет хороша собой, но и у нее век разума еще не наступил. В детской свирепствует коклюш. За чаем я вновь встречаю трех старших детей, и они не уходят из гостиной, пока не наступает время ужина. Раньше я получал удовольствие оттого, что рассказывал им про Бэзила Беннетта, доктора Бедлама и Себаг-Монтефиоре. Но теперь, стоит мне начать свой рассказ, как они хохочут и кричат: «Нет! Это не правда!» Научил их играть в шашки, но никакой склонности к этой игре они не проявили. <…>
Потеплело, под ногами слякоть, дует порывистый ветер. Перспектива рождественских праздников внушает ужас, жду не дождусь, когда же лягу на операционный стол.
Свободное копирование
