Суббота, 15 мая 1943 года Десять дней подряд лил дождь, а сегодня настоящее лето. На солнце Лондон еще более жалок и убог, чем в тени. По улицам без всякой цели бродят какие-то уроды. Солдаты ходят группами: вид расхристанный, из-под расстегнутых воротничков гимнастерок торчат голые шеи, фуражек либо нет вовсе, либо надеты набекрень, руки в карманах, в углу рта торчит сигарета, слоняются под ручку с девицами в брюках, туфлях на высоком каблуке, с прическами кинозвезд. Никогда еще не попадалось мне на глаза столько невзрачных девиц. Рестораны забиты до отказа; в одном толкутся многоязыкие иностранцы; их здесь морят голодом, травят, без зазрения совести обсчитывают. Переполнены, хоть до вечера еще далеко, и театры<…>
Боб занят реорганизацией, которая требует каких-то сложнейших подсчетов – почему, не знаю. Послезавтра отплывает в Северную Африку, с собой берет всех, кроме меня, хотя я должен был последовать за ним. Переброска частей почему-то откладывается.
Победа в Северной Африке застала нас врасплох, ведь наши собственные солдаты по возвращении оттуда говорили, что кампания предстоит долгая. В английских и американских газетах старательно избегают упоминания о том, кто внес больший вклад в победу.
Ужинал с Хенриксом: праздновали выход его бездарной книги. Хорошая еда, плохая компания. Прихожу к выводу, что это лучше, чем плохая еда и хорошая компания. Дж. Б. Пристли тщеславен до глупости, завидует даже Ноэлу Кауарду. Безуспешно пытался вести со мной разговор «о высоком». Воспринимает себя олицетворением Простого человека, ощущает всю свою ответственность. <…>
Поляков клеймят за то, что они обвиняют русских в убийстве восьми с лишним тысяч польских офицеров. <…>
Свободное копирование
