12 сентября. Ленинград. «Получил вчера от Вас телеграмму. Молчал об этом "из чувства страуса, сам себе боялся признаться". Адвокат Генкин, это один из лучших в Ленинграде, написал для меня ходатайство о снятии судимости. Получил письмо к Бонч-Бруевичу. Завтра получу письмо к президенту Академии наук. Мать, когда-то дружившая с Пешковой, дает письмо к ней. План мой такой: подам заявление о снятии судимости и обращусь в Наркомат за направлением на работу, затем обращусь в Академию наук. Если неудачно, то пойду в Советский контроль. Тут, по словам моего адвоката, успех обеспечен. Глеб Вержбицкий».
Бедный Глеб! Несколько слов о нем. Мы не виделись с ним с 1926 года, с Алабино. Он работал тогда в Пушкинском доме Академии наук и готовил диссертацию о П.А.Плетневе. Он был способен, остер, умен и многое обещал. Но арест и высылка в лагеря все изломали. Помню, как хорошо он изображал свою карьеру в университете. «Первый год я ходил по знаменитому коридору Петровских коллегий по стенке. Я был ничтожен и всего боялся. На втором году я перебегал зигзагом от одной стенки к другой, чтобы не пропустить какого-либо объявления о занятиях. На третьем году я шел уже по самой середине коридора, никого и ничего не боялся. Я уже знал, что мне делать и что я могу. А на четвертом году за мной шли уже толпой "подобострастники", или я слышал почтительно: "Это Глеб Дмитриевич"». А сейчас нет ему нигде ни места, ни работы. Перед этим приезжал он в Москву хлопотать о своей реабилитации, проситься на место учителя, газетного или журнального работника. Хлопоты вышли неудачными, и это его письмо явилось продолжением этих хлопот и ответом на мою телеграмму о «неудаче».
Свободное копирование
