99 "РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ (часть 3)"
На следующий день, вымолив у домовладельца разрешение воспользоваться его телефоном, я позвонил ей.
Мне показалось, что гудки тянулись целые часы; наконец ответил жесткий мужской голос.
— Алло? — сказал он, не выявляя ни капли доброты.
— Добрый день, господин, — сказал я, вновь обретая дар речи после мгновенного замешательства.
— Я... Я хотел бы поговорить с О Чан.
В трубке помолчали.
— Ее нет дома, — донеслось с того конца, и там положили трубку.
Испуганный и трясущийся, я застыл с трубкой в руке. Очевидно, ее отец судя по голосу, он не мог быть кем-то другим, узнал, что мы с ней встречаемся. Не менее очевидным было и то, что он этого не одобрил.
Мне необходимо было поговорить с ней. Мне нужно узнать, что думает она сама обо мне, о нас, о возможном будущем вместе.
В это время появилась внучка домовладельца, приятная девушка, которая навещала своего деда и была очень добра к нему. Мне не потребовалось много времени, чтобы упросить ее позвонить вместо меня; она могла сказать, что я ранен, чтобы романтическое сердце школьницы сжалилось надо мной.
Девушка набрала номер, заговорила своим звонким девичьим голосом и О Чан внезапно оказалась дома и смогла подойти к аппарату. Подмигнув, девушка передала трубку мне.
— Удачи, — прошептала она и побежала к дедушке.
Я поднес трубку к уху.
— Кто это? — услышал я; голос был печальный, ласковый и очень знакомый.
— О Чан, это я, Юань Ло, — откликнулся я.
Она молчала.
— Ты должна объяснить, что происходит, — умолял я. — Как ты можешь просто так уйти? Неужели все должно закончиться именно так?
В трубке царило безмолвие.
— О Чан... — сказал я. — Давай встретимся хотя бы еще один раз. Сегодня вечером. В последний раз.
Я услышал, как она всхлипнула.
— Хорошо, — прошептала она. — Сегодня вечером.
Она повесила трубку, не попрощавшись.
Оставшаяся часть дня была настоящей мукой. Я пытался починить один из самодельных предметов обстановки, стул с неровными ножками, но в итоге просто разбил его об пол, высвободив скопившуюся внутри ярость. Я злился не на О Чан, которую не смог бы возненавидеть, даже если бы она плюнула мне в лицо. И даже не на ее отца, который, как любой китайский отец, просто исполнял свой долг, оберегая дочь от неверных решений. Я был зол на этот мир, который делит людей на богатых и бедных, а затем разлучает их. Быть может, я был зол на самого себя за то, что я такой, какой я есть.
Прежде мне никогда по-настоящему не хотелось стать богатым и даже знаменитым, но теперь я вдруг начал мечтать стать и тем и другим. Мысленно я воображал себе их разговор: О Чан заливается слезами, пойманная отцом в полночь, в тот момент, когда она пробиралась домой. Он обвиняет ее в том, что она распущенная девчонка, что она ведет себя как "девочка с букетом"; О Чан отрицает это, объясняя, что она просто выходила на свидание с одним мальчиком и что они просто говорили, сидели рядом и держались за руки. С окаменевшим лицом отец сердито интересуется именем и происхождением этого мальчишки, который пытается украсть у него дочь. Она рассказывает ему, кто я, чем я занимаюсь, какой я трудолюбивый и перспективный. "Младший каскадер!" восклицает отец. Какой-то оборванец, пытающийся научиться опасной профессии. Как он сможет обеспечить семью? Разве его можно сравнить с молодыми поклонниками, приходящими на выступления О Чан, оставляющими у ее порога букеты цветов и дорогие подарки и постоянно, непрерывно добивающимися ее руки?
Ответы на все эти вопросы были совершенно очевидны, и все же мне необходимо было услышать их из ее уст. Потому я в обычное время оказался на обычном месте. Небо было серым и угрюмым, а луна наша луна скрывалась за отвратительной желтой дымкой. В десять часов ворота открылись, и она шагнула на улицу, глядя на меня красными от слез глазами. Не говоря ни слова, она подошла, обвила меня тоненькой рукой, крепко прижала к себе, увлажнив слезами мои щеки и плечи.
Свободное копирование
