Мемуарист » Авторы » Andrey_Bely » Годы полемики - 3

Годы полемики - 3

10.03.1907
Москва, Московская, Россия

Зная факты вредительства психик и помня предостережение Гете, что от бескрайной романтики до публичного дома один только шаг, — я писал: «Лицевая сторона Фальков — эклектизм… в котором видел смерть Ницше… Песком софизмов бросают они в доверчиво раскрытые глаза женщины, чтобы она, потеряв зрение, не отбивалась от их объятий…» («Арабески», стр. 10)[1].

В петербургских газетах разоблачали писателей-хулиганов: где-то стали пропадать кошки; что же оказалось? Компания литераторов (назывались небезызвестные имена модернистов, как-то Потемкина), собираясь пьянствовать у какого-то фрукта, истязала-де кошек, которых для этого раздобывал фрукт; в каком-то салоне кололи булавкой кого-то и кровь выжимали в вино, называя идиотизм «сопричастием» (слово Иванова);[2] публика называла имена писателей-кошкодавов; говорили потом: инцидент — газетная утка; но повод к «уткам» подавала вся атмосфера: между огарочничеством Потемкина и проповедью «любовных мистерий», которою занялся вдруг Иванов, не было вовсе четких границ; и «башня» Иванова, в передаче сплетников, сходила в уличное хулиганство.

Я требовал, чтобы границы эти поставили новоявленные «дерзатели»; они — молчали. И я писал: «Мы должны… струны лиры натянуть на лук тетивой, чтобы… разить саранчиную стаю, издевающуюся над жизнью» («Арабески», стр. 16)[3]. Безответственность ведь только что искалечила мою жизнь.; —

Я — требовал внятности.

Нельзя было писать о фактах и слухах, сопровождавших двусмыслицы преодолевателей символизма; я знал: нескольким юным девушкам лозунги В. Иванова отлились; я знал: в «модном» публичном доме выставлен портрет его почетного посетителя, известного всем писателя (для заманки «гостей»); я знал: в одном доме супруг и супруга преследовали барышню: супруга — лесбийской любовью, супруг — …?[4] Но он был не прочь поухаживать и за юношами; скажут: личная жизнь; нет: в данном случае практика стихов об «объятиях»; несколько шалых дамочек, взяв клятву молчанья с понравившегося им мужчины, появляясь пред ним голыми, на него нападали.

Таков был грубый, огарочный вывод из утонченных двусмыслиц.

[1] (13) Неточная и сокращенная цитата из статьи «Пророк безличия» (1908). Фальк — герой романа Ст. Пшибышевского «Homo sapiens».

[2] (14) Это ритуальное «действо» состоялось 2 мая 1905 г. в Петербурге на квартире Н. М. Минского; как сообщает Е. П. Иванов в письме к Блоку от 9 — 10 мая 1905 г., собравшиеся (по предложению Вяч. Иванова и Минского) производили «ритмические движения для расположения и возбуждения религиозного состояния», а также символические жертвоприношения (ИРЛИ, ф. 662, ед. хр. 42). Белый пишет об этом ритуале: «…где-то кого-то кололи булавкой и пили его кровь, выжатую в вино, под флагом той же мистерии, — это только смешило» (Почему я стал символистом, с. 52).

[3] (15) Сокращенная цитата из статьи «Пророк безличия».

[4] (16) Эти слова основываются, по всей вероятности, на искаженных слухах об отношениях Вяч. Иванова и Зиновьевой-Аннибал с М. В. Сабашниковой (Волошиной) в первой половине 1907 г. См. примеч. О. Дешарт в кн.: Иванов Вячеслав. Собр. соч., т. II. Брюссель, 1974, с. 764–767, 808–810.

Дата публікації 23.08.2024 в 23:02