Мемуарист » Авторы » Andrey_Bely » Жизнь за границей - 14

Жизнь за границей - 14

15.11.1906
Мюнхен, Германия, Германия

Бегство из Мюнхена

Все мне наладилось в Мюнхене;[1] были теплы наши споры, мечты об Италии: перевалить Сен-Готард[2] и, надевши «рукзаки» [Дорожные мешки], пешком опуститься в Лугано, в Милан; переживши Флоренцию и постояв под Джиотто в Ассизи [В Ассизи — фрески Джиотто], безумствовать в Риме.

Меня ожидала и близкая радость: Э. Метнер [См. «Начало века», глава первая], оставивши Нижний[3], с женою и братом своим, композитором, переезжали сюда: в декабре;[4] я мечтал о беседах-пирах впятером; из Москвы от Эмилия Метнера сыпался град указаний: «А вы посетили ли? Не посетили! Бегите скорей: немцы — то, а — не это». И вдруг узнаю: Метнер — в нервной горячке: Братенши, Андрей, брат жены, застрелился, убивши любимую женщину (по первому браку Сенцову); Братенши я знал; мы с ним встретились перед отъездом; как я, выхлопатывал паспорт он, чтобы, как я, убежать: от семейной трагедии.

О, — эти «куклы» пустые!

Свое обещанье писать Щ. сдержала;[5] и я успокаивался, разбираясь в угарном двухлетии.

Вытащил текст уж когда-то готовой симфонии[6], мысля ее переделать, мечтая о разных технических трюках; как-то: с материалами фраз я хотел поступить так, как Вагнер с мелодией; мыслил тематику строгою линией ритма; подсобные темы — две женщины, «ангел» и «демон», слиянные в духе героя — в одну, не по правилам логики, а — контрапункта.

Но фабула не поддавалася формуле; фабула виделась мне монолитной; а формула ее дробила в два мира: мир галлюцинаций сознания и материальный; слиянье искусственных этих миров воплощало иллюзии, диссоциируя быт; сама фабула перерождалась теперь в парадокс контрапункта; я был обречен разбить образ в вариации вихрей звучаний и блесков: так строился «Кубок метелей»; он выявил раз навсегда невозможность «симфонии» в слове[7].

Я в Мюнхене думал, что я разрешу то, пред чем отступил Маллярме; Мюнхен — вовсе не творческий город — такой, как и старая, наша Москва, из которой я бегал: работать; из Мюнхена Ибсен уехал работать в Тироль; в Мюнхене ж В. Владимиров ставил себе невыполнимые цели; стиль мюнхенской живописи — безвкусица.

Я писал с упоением, все мечтая увидеться с Метнером: с ним поделиться заданием: —

— вдруг!.. —

— письмо Щ., я —

«бесчестен», свой «Куст» [См. «Золотое руно», 1906 г., № 10–11[8]] напечатав в «Руне»;[9] а — «Куст» — бред, мной написанный летом, — в эпоху, когда Щ. нарушила слово свое; в этом жалком рассказе заря — не заря, огородница — не огородница; некий «Иванушка», ее любя, бьется насмерть с «кустом»-ведуном, полонившим ее (образ сказок); бой подан в усилиях слова вернуться к былинному ладу; и — все!

Ни намеков, ни йоты «памфлета»; сплошная депрессия, как и стихи «Панихида», как бред с «домино»; жалко; бред, о котором забыл, — напечатали.

И не в «бесчестности» каялся я, потому что «бесчестность» — предлог для «бесчестной» нарушить, в который раз, данное слово: писать; я ж, дав слово не видеться год, отрезал от свиданья себя; можно всаживать нож; его всаживать в спину — бесчестно.

Увиденная багряница вспыхнула старыми бредами, перерождаясь опять в домино; но убийство и самоубийство — изжиты, отрезаны, раскритикованы; а «домино» уже бегало в жилах отравленной кровью, которая вспыхнула даже физически, как зараженная ядами «трупа», во мне.

Здесь, в Мюнхене, под впечатленьем предательства Щ. — Аш и плясы художников в черных плащах с мандолинами мне обернулись строками:

Возясь, перетащили в дом

Кровавый гроб два арлекина.

И он, смеясь, уселся в нем…

И пенились, шипели вина…

Над восковым его челом

Склонились арлекина оба —

И полумаску молотком

Приколотили к крышке гроба[10].

[1] (62) «Мюнхен очень по мне; здесь все мне нравится», — писал Белый матери 5 октября (н. ст.) 1906 г., сразу же по приезде в столицу Баварии (ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 1, ед. хр. 358); несколько недель спустя в письме, полученном в Москве 5 ноября, он сообщал ей же: «Здесь тихо и просторно. Лечусь молчанием, сосредоточенностью и одиночеством. Каждый лишний месяц, который проведу здесь, прибавит мне здоровья: это чувствую. Начинаю приходить в себя после нелепой суматохи последних лет. <…> Благодарю судьбу и Тебя, что я поехал в Мюнхен <…>» (Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1986, с. 67).

[2] (63) Сен-Готард — перевал в Лепонтинских (Западных) Альпах в Швейцарии (высота 2108 м).

[3] (64) Ходатайство Э. К. Метнера об освобождении от обязанностей нижегородского цензора было удовлетворено в марте 1906 г.

[4] (65) Э. К. Метнер с женой, А. М. Метнер, и Н. К. Метнер приехали в Мюнхен 16/29 декабря 1906 г., уже после отъезда Белого, и прожили там до июня 1907 г. См. комментарии 3. А. Апетян в кн.: Метнер Н. К. Письма. М., 1973, с. 80.

[5] (66) См. письмо Л. Д. Блок к Белому от 26 сентября 1906 г. (Литературное наследство, т. 92. Александр Блок. Новые материалы и исследования, кн. 3, с. 257).

[6] (67) В Мюнхене Белый работал над 2-й частью «четвертой симфонии» «Кубок метелей» в ее окончательной редакции.

[7] (68) Позднейшие оценки Белым этого произведения имеют, как правило, негативный характер; ср.: «…испорченный мной в эпоху мрачных 1906–1907 годов („старый“ текст 4-ой „симфонии“ (написанный в 1902 году, искалеченный в 1906 году в „Кубок метелей“)» (Почему я стал символистом, с. 81–82).

[8] (69) Рассказ Белого «Куст» был опубликован в № 7–9 «Золотого руна» за 1906 г. (с. 129–135).

[9] (70) В письме к Белому от 2/15 октября 1906 г. Л. Д. Блок расценивала публикацию «Куста» как «поступок глубоко непорядочный»: «…нельзя так фотографически описывать какую бы то ни было женщину в рассказе такого содержания; это общее и первое замечание; второе — лично мое: Ваше издевательство над Сашей. Написать в припадке отчаяния Вы могли все; но отдать печатать — поступок вполне сознательный, и Вы за него вполне ответственны. Вы знали, что делаете, и решились на это» (Литературное наследство, т. 92. Александр Блок. Новые материалы и исследования, кн. 3, с. 258). 9/22 октября она вновь писала Белому, с еще большей решительностью и резкостью: «Скажу Вам прямо — не вижу больше ничего общего у меня с Вами. Ни Вы меня, ни я Вас не понимаем больше. <…> Вы считаете возможным печатать стихи столь интимные, что когда-то и мне Вы показали их с трудом. Пусть так; не чувствую себя теперь скомпрометированной ничуть, так как существование Вашей книги будет вне сферы моей жизни. <…> возобновление наших отношений дружественное еще не совсем невозможно, но в столь далеком будущем, что его не видно мне теперь. Надо для этого, чтобы теперешний, распущенный, скорпионовский до хулиганства, Андрей Белый совершенно исчез и пришел кто-то новый» (ГБЛ, ф. 25, карт. 9, ед. хр. 18; в письме подразумевается публикация стихотворений Белого из цикла «Одинокие» в № 8 «Весов» за 1906 г.).

[10] (71) Цитаты из стихотворения «Полумаска» (Белый Андрей. Пепел. Стихи. М., 1929, с. 81), представляющего собой переработанную редакцию стихотворения «Вакханалия», написанного в Мюнхене в 1906 г. (см.: Стихотворения и поэмы, с. 232).

Дата публікації 23.08.2024 в 20:21