Третью часть «Симфонии» я писал, оказавшись в деревне, у матери, в Серебряном Колодце, меж первым и пятым июнем, носяся целыми днями галопом в полях на своем скакуне и застрачивая в седле: сцену за сценой; оголтелый Мусатов слагает в той части свой бред, построенный по образу и подобию бреда Шмидт, который служил мне моделью «Симфонии».
В эти именно дни пишет Блок, мне неведомый:
Весь горизонт в огне… И близко появленье. Но страшно мне: изменишь облик ты.
Здесь «она» — мировая душа; изменение облика, верно, смешение переживаний «мистических» с чувственными.
Тема стихов о «Прекрасной Даме» у Блока встретилась с пародией на нее в «Симфонии».
Весть, что отец сломал руку, нас гонит в Москву.
Только в июле дописываю я свою первую книгу: пишу четвертую часть; в ней показан провал бреда «мистиков»; и одновременно получаю письмо от Сережи; он пишет, что в Дедове гостил «кузен» А. А. Блок, чтящий В. Соловьева, в кого-то влюбленный и пишущий великолепно стихи; это были первые стихи о «Прекрасной Даме»; то, что у Блока подано в мистической восторженности, мною подано в теме иронии; но любопытно: и Блок и я, совпав в темах во времени, совсем по-разному оформили темы; у Блока она — всерьез, у меня она — шарж.
Свободное копирование
