24 февраля
Вчера пришел к Женьке в гости ко мне Моисей Осипович Янковский. Конечно, я велела гитаристам прийти, — мне необходимо было, чтобы он послушал. Ведь он слушал меня «на первых моих шагах». И я никогда не забуду, как он сказал свое вступительное слово обо мне тогда, у писателей в Ленинграде. Янковский похудел, постарел, похож уже не на черную таксу, а на дворнягу. У меня к нему тихая нежность, хотя я и вижу его насквозь со всеми его «некачественностями». Но в нем живет искренняя любовь к прекрасному. Он принес мне рис, банищу мясных консервов и водку на мандаринных корочках. Я ведь не пью и не люблю, но запах люблю. Женя сделала дивный плов. Он рассказывал о Фергане, о корейцах, которых переселили в Узбекистан, где они живут как в Корее, разводят рис и рыбу. Потом мы пели. Он сказал: «Пойте только старый русский романс». Сулит повести нас к Асафьеву — метру-композитору, знатоку русского романса, и чтобы тот о нас написал в «Литературе и искусстве». Янковский уедет на месяц в Ленинград, вернется и устроит наши концерты в ВТО и у писателей. Ох, он тоже из породы обещателей.
Умер Иван Иванович Соллертинский. Умер в Новосибирске. Человек, который интеллектуально так интенсивно жил!.. Помню его лекции — он был способен говорить иногда четыре часа подряд, и это было не скучно! Наоборот: блеск остроумия и эрудиции! Помню балерину, за которой он ухаживал, с которой потом так откровенно жил. Она от этого расцвела, из неинтересной мещаночки стала красоткой, даже острое что-то появилось в ней, интересное. Я от всей души улыбалась ей, здороваясь, — уж очень все на нее шипели и сплетничали. Итак, он умер. Как человек он не нравился мне. Но мне ужасно жаль, что он умер! Он говорил о музыке с истинным знанием дела; у него был великолепный вкус, и в своих суждениях он был строг и неподкупен. Он всегда оставался преданным поклонником и другом Шостаковича.
Свободное копирование
