22 мая
Я всегда меряю людей своей меркой. Мне казалось, что жена Шершеневича — Мария Михайловна Волкова — глубоко страдает. Ничего подобного: она уже отдохнула, повеселела, гадает на картах, кокетует с неким Борей — о Господи, ну и «женщина». Да так и легче, таким легче на свете. Она уверена в том, что она душка и что все видят, что она душка. В этом я почти такая же — но только не в горе и не в любви. Она поразила меня в день похорон тем, что была весьма озабочена своим туалетом. «Как я буду выглядеть?» Мерила шляпки и заботилась о том, чтобы быть элегантной. Марию Михайловну я жалею, но уж не очень. А его она все же любила, как умела. Я с ужасом думаю о Японии. Неужели будет война и с ней?! Господи, когда это все кончится?!
23 мая
Сейчас вернулась с концерта: участвовали все наши, кроме меня... Делаю вид, что я в отпуске. Но мне бесконечно плохо и грустно. Наши довольно приличны, кроме Гафт, которая невыносимо пошла и вульгарна. Гринченко имеет огромный успех. Я лопаюсь от зависти, но внутренне перестала жаждать успеха. Я так устала, что мне все равно.
Свободное копирование
