Поздней осенью 1946 года «советский Париж» проводил уезжавшую на родину первую маленькую группу своих соотечественников — около 200 человек. Отъезд основных его кадров был намечен на весну и лето следующего года.
В течение всего этого года единственным интересом жизни теперь уже не «русского», а «советского» Парижа был вопрос о сроках отъезда. Все переменилось в этом Париже сверху донизу. Старый «русский Париж» распаял сам собою и отошел в область истории. На смену ему пришел новый, «советский Париж».
Ежедневно в каждом городском округе в специально снятых залах собирались новые советские граждане. Советский паспорт объединил и скрепил самые разнородные элементы, составлявшие когда-то «русский Париж» и жившие ранее в отчуждении друг от друга. На этих собраниях, беседах и вечерах частыми гостями были советский посол А. Б. Богомолов, вновь назначенный консул А. Г. Абрамов и советники посольства. В течение целого года вплоть до отъезда основной массы репатриантов каждый новый советский гражданин постоянно чувствовал себя именинником и объектом общего повышенного внимания и интереса.
Не будучи избалован этим вниманием, он с чувством гордости увидел теперь, что отъезд в Советский Союз многотысячной массы бывших эмигрантов — русских, украинцев, белорусов, армян — превратился в событие, привлекшее внимание всей так называемой «общественности» как во Франции, так и далеко за ее пределами, включая и заокеанские страны. И не только общественности.
Массовый переход в советское гражданство и стихийное устремление на родину десятков тысяч людей, еще вчера считавшихся как les russes blancs (русские белые), вызвал переполох во всех разведках Европы и Америки.
Такого «реприманда неожиданного» и «беспримерной конфузии» там не чаяли и скрыть это не смогли.
Тайная полиция дала распоряжение сотням своих агентов обойти все без исключения местожительства новых советских граждан и негласно выяснить с помощью консьержек и соседей образ мыслей этих бывших «русских белых», в один миг выбросивших на свалку весь свой политический багаж прежних лет. Об этом новые советские граждане узнали в тот же день от своих консьержек, сделавшихся сразу необыкновенно откровенными и любезными.
Являвшихся в последующие недели в префектуру за внеочередной сменой carte d'identite новоявленных советских граждан в самой любезной форме спрашивали, не возьмет ли мсье (или мадам) назад свое решение о «перемене национальности». После этого он сможет остаться здесь уже на положении полноправного французского гражданина.
Напрасное старание! Желающих променять родину на «земной рай» среди новых советских граждан не оказалось.
Свободное копирование
