Незаметно подошла и весна 1943 года, многим нашим подопечным, а особенно в моих двух группах, парням исполнилось по 18 лет, а это значит впереди у них только война.
Мало шансов на выживание, но никто из них об этом и не задумывается - молодость, и я бы сказал некоторое бездумье молодости спасает от многого, о чем в другие годы человек бы призадумался.
А, призадуматься было о чем, все они за малым исключением, как я уже говорил, были из бесчисленных детских домов, разброшенных по всему Нарымскому краю.
Здесь в этих таежных краях, болотах и речек, лежат косточки их родителей - которые были наречены: - кулаками и подкулачниками.
Которых, разорили морально и материально и вместе с малыми детьми, умирающими по дороге от голода и болезней, привезли сюда, чтобы здесь они обрели вечный покой в этой богом забытом крае болот, лесов, озер и речек.
А вот теперь, когда их сыновья, которые смогли выжить, не смотря на все жизненные невзгоды, должны идти и многие из них отдать свои жизни за благополучие не народа нет, а за благополучие клики садистов, злодеев, называющих себя коммунистами - ленинцами….
Я, побывавший на Колыме, видевший многое из жизни лагерей, воспитавший в семье «коммуниста - идеалиста» видел и понимал всю трагедию нашего народа, но я был молод, я был еще нулем и мог только думать про себя о многом, многом не справедливом в этом мире.
Поступило в училище не официальное указание о форсирование специальных дисциплин, чтобы дать нашим парням, как можно больше знаний по специальности.
Мне приходилось заниматься с ними только в классах по 8 - 9 часов в день.
Всех кого через месяц, полтора должны были взять в армию, пришлось объединять в одну группу, где почти не было общеобразовательных предметов, а только по специальности - мотористов, военное дело, да занятие по Полит- учебе.
Я, вел с ними занятия по теории и практике устройства двигателей. Военрук вел занятия по военным играм и все это ими воспринималось всерьез, без лени, они отлично понимали, что это сейчас им важнее чем: литература, история и математика, это давало им шанс выжить.
В конце апреля был произведен как-бы досрочный выпуск судоматористов, тех, кого на днях по открытию навигации увезут в неизвестность.
Торжественно, как только позволяли условия училища им были вручены удостоверения об присвоения квалификации судоматористов.
Устроен ужин совместно с преподавательским составом и вот они с завтрашнего дня уже взрослые, самостоятельные мужчины - полу мальчишки.
Где вы? - Вася Фуганов, Витя Бороболя, Гоша Гордеев, В. Матвеев, Витя Бурдашов, и многие, многие другие.
Живы ли вы мальчишки? Этого я не узнаю никогда! Только судьба Лени Алгина мне известна до 50 годов.
Немного о нем: Алексей - Леонид Алгин рождение 1924 года из города Колпашево, окончил восемь классов и был направлен в Каргасок, в наше училище.
Так как по образованию, росту он мне подходил, да и сам он изъявил учиться на судоматориста, я его взял в свою, более старшую группу.
Учился он хорошо, был активным, веселым пареньком и как - то невольно попал в число моих наиболее уважаемых учеников, неоднократно ходил со мной на охоту и был участником художественной самодеятельности, где довольно хорошо играл порученные ему роли.
Однажды он пришел ко мне на квартиру, где я жил и попросил меня помочь ему написать письмо девушке, которая ему очень нравилась, но он в Каргаске, а она осталась в Колпашево.
Я конечно помог и дальше помогал ему ей писать, на основании своего опыта, в общем корректировал его письма.
Но кто она, где работает или учиться я не знал, да и меня не интересовало это, но самое главное оказалось в том, что письма - то писались моей будущей жене Анне, которую я пока еще и не знал.
Вот в нее то и был влюблен Леня Алгин, все это будет выяснено через 7 - 8 месяцев, тогда когда он уедет, и будет находиться в армии, а пока навигация еще не открыта и все ребята еще живут в училище.
Ребята, ходят в столовую строем, по - прежнему участвуют в самодеятельности, как и все остальные, только одно отличает их, они больше не ученики.
Они не ходят на занятия, но они тут у нас в училище, так как у них другого дома нет, как нет и родителей.
Это их дом, где оденут, накормят и если нужно посоветуют или поругают, другого им сейчас, пока не дано, и по сути своей они еще дети - детдомовские дети, а наше училище их мама и папа.
О том, что это было именно так, говорит хотя – бы такой случай.
В марте месяце у нас был произведен выпуск группы «Икряной - балычной», которые учились шесть месяцев, те кто был назначен- распределен в ближайшие рыбные заводы или пункты с обозами перевозившим рыбу были отправлены к месту работы, это были в основном те учащиеся у которых там где предстояло им работать, проживали их родители или родные.
Но остались те кому ехать на Север, очень далеко и они не имели там никого, да и как их девчонок в 16 - 17 лет отправить одних с чужими людьми, среди мужчин, это вызывало тревогу.
И вот как - бы не официально, этих оставшихся 8 - 10 человек, мы все в училище посоветовались, и решили распределить их по группам, вроде как они будут продолжать учебу.
В мои две группы дали пять девочек, причем вполне уже девушек по 17 - 18 лет, пусть мол учатся до открытия навигации, а там пароходом и поедут к месту работы, а сейчас разве возможно их выгнать на улицу?
Да, и действительно куда их денешь, когда у них кроме нас - училища, другого дома, другой опоры нет.
Вот и получились мы и дом, и папа, и мама и вроде взрослые они и совершеннолетние, а сами еще дети - девчонки, не жившие самостоятельно в жизни.
Приходилось весной ехать в пункты их назначения, устраивать их там с жильем, питанием и работой.
И, все - таки честь и хвала нашим женщинам - преподавателям училища, что они судьбы этих детей принимали близко к сердцу.
Спасибо за это всем Вам дорогие, далекие мои сослуживцы, проявляющие заботу о них в те тяжелые, военные годы. Слава вечная Вам!
Свободное копирование
