авторів

1418
 

події

192553
Реєстрація Забули пароль?
Мемуарист » Авторы » Nikolay_Teleshov » Москва прежде - 19

Москва прежде - 19

01.06.1900
Москва, Московская, Россия

 

XV

В свое время, в эпоху грибоедовской Москвы, в некоторых кварталах, вроде Арбата, Кудрина или Пречистенки, красовались богатые дворянские усадьбы, с садами, конными дворами и службами, с кучерами и ливрейными лакеями, а также стояли и скромные особнячки преимущественно деревянные, оштукатуренные и окрашенные то в желтый, то в розовый, то в голубой цвет, с белыми колоннами по фасаду, с полуциркульными окнами -- под "московский ампир" -- и тоже со скромными каретными сараями и надворными службами. В усадьбах и в особняках проживали в те времена влиятельные Фамусовы, по словам Грибоедова -- "охотники поподличать везде", которые "в чины выводят и пенсии дают", полковники Скалозубы -- что "тьму отличий нахватали", графини Хрюмины и Хлестовы -- эти "пиковые дамы", которые "сужденья черпают из забытых газет времен Очакова и покоренья Крыма", болтуны Репетиловы и всякие Молчалины, добровольно признающие, что им -- "не должно сметь свое суждение иметь".

Некоторые из таких домов, каких на моей памяти было еще немало, сохранились и до сих пор -- но их уже немного -- а теперешнее население их, конечно, ничего общего с прежним не имеет. Прежние их владельцы после крепостной реформы, с шестидесятых годов, мало-помалу стали передавать свои права новому классу -- торговому, нарождающейся буржуазии. Но купечество не так уж охотно занимало барские гнезда. Большинство предпочитало селиться в Замоскворечье, в Рогожской, Таганке, где было попроще и посвободней, да и соседи были более свои люди. Строили крепкие, грубые особняки, разводили просторные сады с фруктовыми деревьями, настаивали из своей рябины ведерные бутыли водки, заводили "своих лошадей", чтоб ездить "в город" и в баню, и чувствовали себя лучше, чем в центральных кварталах.

Грибоедовская Москва уступала место Москве Островского.

В шестидесятых и семидесятых годах многие "тятеньки" и "папаши" -- малограмотные и безграмотные,-- забогатев, воображали, что им "при их капитале" все доступно и все дозволено, поэтому -- "ндраву нашему не препятствуй!" -- "захочу -- один в семи каретах поеду!.."

Грубые и дикие выходки отдельных лиц бывали заурядным явлением. Такие типы, как Хлынов в "Горячем сердце" Островского, теперь кажутся совершенно невероятными, но подобие их на самом деле существовало. В восьмидесятых годах лично мне доводилось не однажды слыхать о московском фабриканте, поставщике в казну, известном под именем Степана Ивановича (фамилию забыл), который позволял себе невероятные выходки, был в своем роде знаменитостью по части безобразий, скандалов и глупостей. Вот один из случаев, происшедших на моей памяти.

В московском цирке был клоун Танти, известный дрессировщик животных, и у него была "ученая свинья", которая могла по заказу публики находить носом буквы, разложенные по полу арены, чтоб из них составилось нужное слово -- конечно, короткое. И вот Степан Иваныч со своими единомышленниками решили купить у Танти эту свинью, чтобы ее зажарить и съесть, каких бы денег это ни стоило. Сделка состоялась, как говорили тогда, за 2000 рублей, и пятеро безобразников свинью эту зажарили и ели ее с приличной случаю выпивкой.

Но этим дело не кончилось. Газета огласила этот скандальный случай, а знаменитый опереточный куплетист Родон, любимец москвичей, пел в театре сочиненные им стишки на злобу дня, где было приблизительно следующее:

Вот купцы в хмельном азарте,

Чтобы пищу дать вранью,

Порешили им у Танти

Съесть ученую свинью.

И они на самом деле

Ведь свинью из цирка съели...

А в юмористическом журнале, если не ошибаюсь, в "Развлечении", помещена была карикатура: сидят пятеро с ножами и вилками, а перед ними на столе туша зажаренной свиньи, и под рисунком помещена цитата из священного писания: "Своя своих не познаша".

Говорили потом, будто Танти успел свою ученую свинью переправить в провинцию, а безобразникам поднес обыкновенную свинью, более подходящую к покупателям.

Этот же самый Степан Иваныч заехал однажды на кавказские минеральные воды, в Пятигорск, где и вытворял "чудеса" не хуже Хлынова, так что весь городок, наполненный обаянием Лермонтова, его памятью, его "Демоном", его Печориным, был озадачен выходками московского самодура. При отъезде домой он устроил сам себе торжественные проводы, небывалые в Пятигорске: нанял всех до единого городских извозчиков, имеющих четырехместные коляски и пару лошадей,-- а иных извозчиков в маленьком курортном городке и не было. Все они в назначенный час должны были подать к гостинице и ждать "выхода".

В передних колясках поместили оркестр пятигорских музыкантов, а в следующие наложили багаж, и, наконец, в самый лучший экипаж уселся "сам" с приятелями и кульком с шампанским. Остальные коляски следовали порожнем для "антуража". Загремели медные трубы, забухали барабаны, и небывалый кортеж под громкий марш двинулся по шоссе к железнодорожной станции, лежавшей в нескольких километрах от города. И на весь день в Пятигорске не осталось ни одного извозчика даже для больных.

Вскоре, в том же году, если не ошибаюсь -- в 1883, мне довелось быть впервые на Кавказе, и там, в Пятигорске, не позабыли еще, как московский самодур оставил весь город без транспорта на целые сутки. Рассказывали, как, уезжая, он весело поднимал в дороге свой пенный кубок, посмеиваясь с пьяных глаз над Бештау и Машуком, где приютился, вряд ли ему ведомый, лермонтовский грот с его прекрасными напоминаниями о великом поэте, о его творчестве, о жизни и смерти.

Дата публікації 13.08.2023 в 12:08

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright
. - , . , . , , .
© 2011-2024, Memuarist.com
Юридична інформація
Умови розміщення реклами
Ми в соцмережах: