Восстание в Иркутске
Восстание началось вечером 24 декабря на левом берегу Ангары, где находятся вокзал и предместье Глазково.
Выступление было задумано очень удачно. Так как мост через Ангару был сорван, а сама река не замерзла, то город, окруженный мощной и неприступной рекой, оказался отрезанным от внешнего мира. Путь отступления был один -- в направлении на Байкал, по правому берегу Ангары. Но отступление без ценностей, архивов, экспедиции заготовления государственных бумаг, служащих было бы более похоже на бегство. Стало быть, надо было бороться.
О ненадежности частей, находившихся на левом берегу Ангары, было давно известно. Почему не было принято мер для замены их более надежными и можно ли было произвести эту замену, я никогда выяснить не мог и так и унес с собой впечатление халатности и бездеятельности местной военной власти, не обнаружившей никакого плана противодействия восставшим и как будто покорно ждавшей решения судьбы.
Восстали на левом берегу все части: два батальона 53-го полка и гарнизон соседней станции Батарейной, где находились богатые склады снарядов, авиационный парк и другие ценные военные имущества.
Как только получены были сведения о выступлении в Глазкове, контрразведка в городе произвела обыски и арестовала районный штаб повстанцев в составе 17 человек. В числе арестованных под именем Иоганна Фауста обнаружен был известный Сибири Павел M ихайлов, в свое время энергично подготовлявший восстание против большевиков, приговоренный ими к смертной казни, затем вошедший в состав Западно-Сибирского Комиссариата и, наконец, получивший место товарища министра внутренних дел в составе Сибирского Правительства и подготовлявший в качестве такового переход власти к Самарскому Комитету членов Учредительного Собрания. Этот человек, достойный удивления по своей энергии, несомненно, честный и убежденный работник партии социалистов-революционеров, по-види-мому, и на этот раз принимал видное участие в подготовке восстания. В числе арестованных оказался также и постоянный сотоварищ Михайлова, Борис Марков, тоже член Западно-Сибирского Комиссариата. Из других арестованных я никого больше не знал.
В свою очередь, повстанцы произвели аресты на левом берегу Ангары. Там жили министр земледелия H. И. Петров, начальник Переселенческого управления Федосеев и некоторые чины военно-железнодорожной администрации. Все они были отведены в казармы, причем, как выяснилось впоследствии, встретили внимательное, корректное к себе отношение.
Настроение в "Модерне", гостинице, в которой жили почти все члены правительства и высшие чины министерств, в ночь с 24 на 25 декабря было мучительно-тревожное. Полная неизвестность обстановки, неуверенность в гарнизоне, сознание бессилия и бесплодности работы -- все это порождало величайшее смятение. Кто мог ручаться, что не подготовлено восстание и в самом городе и что правительство не проводит последние часы своего существования?
Червен-Водали, Ханжин и Ларионов всю ночь не спали, выслушивали доклады, составляли воззвания и отдавали распоряжения. Меня поднимали несколько раз. Ночью я ездил на телеграф говорить по прямому проводу, помогал "троектории". Везде в городе было совершенно спокойно. Ни одного выстрела. Город еще ничего не знал. Начальник гарнизона генерал Сычев объезжал казармы и ободрял офицеров и солдат.
К утру в маленькой комнате гостиницы "Модерн", где заседали три министра, воцарились бодрость и спокойствие. Генерал Сычев засвидетельствовал, что гарнизон держится твердо. Решено было действовать.
Четверг 25 декабря не ознаменовался никакими происшествиями. Иностранцы справляли Рождество; им было не до печальных обстоятельств Российского Правительства, а в Глазкове было так же мало решительности и уверенности, как и в городе.
Свободное копирование
