Глава XXIV.
Побеждающий большевизм
Радио большевиков возвещало всему миру, что вторая годовщина октябрьской революций была отпразднована в 1919 г. при всеобщем народном подъеме.
Можно было не сомневаться в правильности сообщения. Триумф Троцкого, получившего 25 октября орден Красного Знамени, был вполне понятен. Армия адмирала Колчака обратилась в беспорядочное бегство, а в район расположения сил генерала Деникина врезался клин наступающих красных войск. Деникин отступал, и не только миновала опасность Москве, но и открылись перспективы освобождения хлебных районов. Юденич отступил к границам Эстляндии. В Юрьеве было достигнуто соглашение между советской Россией и Эстляндией о признании последней и прекращении военных действий. Юденич уже не думал о взятии Петрограда, его внимание было направлено в сторону спасения остатков разбитой армии.
Было чему радоваться в красной Москве.
Омское Правительство выехало 10 ноября, а 14-го Омск был уже занят красными. Произошло занятие Омска с той же понятной только для свидетелей гражданской войны, объяснимой только социальной психопатологией, катастрофической быстротой. Восстание внутри, неожиданное появление отрядов красных с севера -- и все побежало, все силы гарнизона куда-то испарились, одни отнимали у других лошадей, одни других пугали.
Впечатление непреодолимости красных сил усиливалось от стихийности их движения. Красная армия начала казаться всем непобедимой. Сила сопротивления становилась все слабее. Перелом настроения в сторону большевиков вызвал массовый переход на их сторону всех тех, кто относился безразлично или с антипатией к власти Верховного Правителя.
Адмирал Колчак и генерал Деникин объединили далеко не всех врагов большевизма. Уже после свержения Директории и явного похода омской власти против Учредительного Собрания первого созыва все социалисты-революционеры центра (Черновцы) перешли в лагерь большевиков. Члены Самарского Правительства (Комитета членов Учредительного Собрания), Вольский и другие, после неудачных переговоров в Уфе капитулировали и были со снисхождением приняты большевиками. За эсерами -- "черновцами" потянулись в Каноссу и другие социалисты. Многие из меньшевиков стали опасаться, что завоевания революции погибнут, если победят Колчак и Деникин. Левые социалисты-революционеры пошли на уступки, интернационалисты-эсдеки простерли к большевикам свои объятия. Стал создаваться единый социалистический фронт.
Прилив новых сил стал сказываться в управлении. Большевики получили возможность произвести существенные перемены в составе администрации.
В то же время чиновничество, вынужденное голодом, а офицерство -- не только голодом, но и безвыходностью положения, прекратили саботаж. В отношении офицерства Деникин первый, а за ним и Колчак совершили крупную тактическую ошибку. Приказы Деникина об офицерах красной армии и недоброжелательное отношение к перебежчикам побуждали офицерство оставаться в "большевизии" и служить в красной армии. Если принять во внимание, что Троцкий установил круговую повинность офицеров и расправу с семьями перебежчиков, то нетрудно понять, что переход их становился психологически невозможным. К тому же политические стремления Колчака и Деникина были выражены неясно, а союзники, на которых опирались их армии, казались многим не друзьями, а врагами России. Тяготение к Германии как к стране, обиженной и способной на более искренний и тесный союз с Россией в целях обеспечения реванша, влияло, в свою очередь, на привлечение офицерства в состав красной армии, для которой всегда рисовался в перспективе союз с Германией.
Свободное копирование
