Глава XXI.
Ирония судьбы
"Из ответственных политических вопросов, -- сказал мне Тельберг, передавая портфель главноуправляющего, -- стоят на очереди инструкция Деникину, устройство управления севером, упорядочение призыва интеллигенции, жалоба полковника К. Кажется, это все".
Конец августа и начало сентября -- период смятения умов, крушения фронта и в то же время проявление всероссийской власти: инструкция Деникину, конституция для Архангельска и, как это ни странно, при вопиющем недостатке офицеров, жалоба полковника, перебежавшего от красных, что его оставляют без дела и содержания.
Слушается очередной доклад Совету министров о положении дел на фронте. Элегантный генерал, профессор Андогский, водит кием по карте.
"На сибирском фронте, как видите, положение мало изменилось. В некоторых направлениях, впрочем, противник слегка потеснил нас. На севере (архангельский фронт) наши войска перешли в наступление и по всему фронту теснят противника. Нами занят город Онега, за время боев захвачено более 4000 пленных и не менее ста пулеметов. На северо-западном фронте наши войска под командой генерала Юденича перешли в наступление на Лужском направлении. На западном фронте главные силы польской армии достигли Днепра. На южном -- вся железнодорожная магистраль Курск--Киев перешла в руки наших войск. В боях около Царицына захвачено более 7000 человек, около Киева -- более 6000, кроме того, при занятии Киева захвачено около 5000 пленных, 14 орудий, много пулеметов, несколько блиндированных поездов и колоссальные запасы всякого рода.
Таким образом, оценивая общее положение фронта и всех сил, находящихся под Верховным командованием адмирала Колчака, следует признать, что оно неблагоприятно для большевиков".
Так докладывалось в сентябре 1919 г. о положении дел на фронте.
-- А каково настроение солдат? -- спрашивали министры.
-- Они дерутся "безотказно", -- был неизменный ответ.
О настроении тыла в Сибири и у Деникина не спрашивали; это должны были знать мы, "российские" министры.
Свободное копирование
