Делегация
Делегация была принята. Она представила Верховному Правителю записку, в которой резко осуждалась деятельность Центрального Правительства, т. е. Совета министров.
Впервые почувствовал я всё неудобство совмещения должности председателя Государственного Совещания с должностью члена Совета министров. Как член Правительства, я не мог поддерживать критики, как председатель, я не мог становиться в резкую оппозицию Совещанию. В записке было много правды и много неправды.
"Деятельность Центрального Правительства, -- говорили члены Совещания (подписало 19 человек, втом числе и Виноградов, который высказывался раньше против парламентских тенденций), -- не подчинена какой-нибудь определенной программе. Она случайна и зависит часто от скрытых безответственных влияний. За последнее время направление некоторых ведомств приняло характер, противоречащий началам укрепления народных прав и законности, неоднократно возвещенных Верховной властью.
Разросшийся аппарат центральных учреждений не имеет живой связи со своими представителями на местах. Это приводит к усмотрению отдельных агентов власти, разрешающих вопросы в меру своего личного понимания задач управления государством.
Несогласованность действий между всеми ведомствами нарушает планомерную работу; военные власти вмешиваются в область гражданского управления, нарушая закон и элементарные права народа. Телесные наказания применяются столь широко, что население начинает выражать сомнение в преимуществах власти Временного Российского Правительства перед властью большевиков.
Народ в лице армии несет величайшие жертвы в борьбе с узурпаторами, и в то же время сама армия благодаря несогласованности работы ведомств остается без одежды, без снаряжения, а раненые и больные -- без всякой помощи. По сведениям ведомства, все обстоит благополучно, а в действительности наша боевая сила начинает разлагаться на почве недостатка снабжения.
В итоге разобщенность и трения между ведомствами, неприспособленность последних к практической работе всё чаще приводят к противоречиям между заявленными властью демократическими принципами и действительностью, и население начинает терять веру в серьезность обещаний власти и намерения эти обещания выполнить.
Этот характер деятельности Правительства не следует рассматривать как проявление чьей-либо злой воли: он есть следствие слабости власти и оторванности ее от населения. Правительство должно быть усилено".
Отрицать правдивость многих обвинений было невозможно. Но центр тяжести лежал в заключительной части. И мне было стыдно за нее -- такой жалкий трафарет она представляла.
Вот в чем видели спасение члены Экономического Совещания:
"1. Борьба с большевизмом должна быть доведена до его поражения -- никакие соглашения с советской властью недопустимы и невозможны.
2. Созыв Учредительного Народного Собрания на основе всеобщего избирательного права по освобождении России обязателен.
3. Строгое проведение в жизнь начал законности и правопорядка.
4. Невмешательство военной власти в дела гражданского управления в местностях, не объявленных на военном и осадном положении.
5. Создание солидарного Совета министров на определенной демократической программе.
6. Срочное преобразование Государственного Экономического Совещания в Государственное Совещание -- законосовещательный орган по всем вопросам законодательного и государственного управления с тем, чтобы все законопроекты, принятые Советом министров, представлялись в Государственное Совещание как в высшую законосовещательную инстанцию и отсюда поступали на утверждение Верховной власти. Председательство в Государственном Совещании должно быть возложено налицо, не входящее в состав Совета министров. Государственному Совещанию предоставить права: а) законодательной инициативы; б) рассмотрения бюджета; в) контроля над деятельностью ведомств; г) запроса руководителям ведомств; д) непосредственного представления своих постановлений Верховной власти".
Адмирал выслушал эти пожелания. Зажег папиросу. Некоторое время помолчал.
-- Господа! что же тут нового? -- сказал он. -- Созыв Учредительного Собрания обещан. Для пересмотра избирательных законов уже назначен председатель комиссии -- Белоруссов-Белецкий, общественный деятель, пользующийся общим доверием.
Проведение начал законности -- это идеал, но как его достигнуть, когда нет честных людей?
Невмешательство военных властей, солидарный Совет -- всё это желательно, но фактически нет возможности подчинить центральной власти всех атаманов, и нет возможности менять министров за отсутствием подходящих заместителей. Откуда взять министра путей сообщения, иностранных дел, военного, юстиции, когда людей нет ? Мы -- рабы положения. Надо мириться с тем, что есть.
Остается преобразование Государственного Экономического Совещания. Этот вопрос, -- сказал адмирал, -- я уже предрешил в положительном смысле. Есть несколько проектов законосовещательного учреждения, и мы поставим этот вопрос на очередь.
Тогда член делегации, старый пермский земец Вармунд, стал объяснять, чего ждут члены Совещания от нового государственного органа. Он совершенно правильно указал, что в случае создания представительного учреждения на местах будут знать, через кого жаловаться, как заявлять о беззакониях и произволах.
Это было действительно самое важное. Адмирал с этим согласился.
Так закончился прием делегации.
Разногласий не оказалось. Учреждение законосовещательного органа было обещано, оставалось найти формы. Я продолжал рассчитывать на успех своего проекта и агитировать в его пользу.
Свободное копирование
