авторів 715
 
події 106315
Реєстрація Забули пароль?
Мемуарист » Авторы » AnKom » Мать

Мать

20.12.1937
Короча, Белгородская, Россия

Свою мать Комаристову Анфису Андреевну я практически не помню. Лицо ее я себе не представляю.К счастью или к несчастьью,но ни одной фотографии её в наших архивах не сохранилось.Кто и когда их уничтожил мне неизвестно. 

Знаю, что мать работала лаборантом на молокозаводе. Когда я стал старше (учился в первом классе), ходил туда с небольшим бидоном за обратом для поросенка, которого бабушка держала под крыльцом.На молокозаводе мы не общались. Она не спрашивала меня об учебе, домашней обстановке, здоровье брата,сестры, бабушки.  Молча подавала мне в узкое окошко бидон с обратом и я уходил домой. Молокозавод был на первом этаже в том же здании, где размещался Райпотребсоюз. Общалаась ли мать с отцом на заводе мне неизвестно.

Год рождения матери я не знаю. Из записок тёти Шуры следует, что мать была моложе её.  Она называет мать младшей сестренкой. Замуж мать вышла в 1927 году. В свидетельстве о рождении тёти Шуры указан 1903 год. Значит, мать родилась, примерно, в 1904  или 1905 году.

В 1937 году отца арестовали. В чём его обвиняли я не знаю до настоящего времени. Поскольку он имел отношение к деньгам, я думал, что его посадили в тюрьму на 4 года за растрату. Но как  пояснила невестка Зина, дело оказалось в другом. Якобы, из Корочи Райпотребсоюз отправил в Курск вагон чеснока, а он в пути замерз. Дело было в 1937 году и отца могли посадить "как вредителя". Об этом ей мог рассказать Вася или тёти. После ареста отца мать несколько раз носила в милицию передачи отцу, а потом исчезла. С нами и родными она не общалась.К нам, бабушке и сестрам не приходила.

К этому времени мы на улице Дорошенко купили дом, но жила ли она там и если да, то с кем, взрослые нам детям не рассказывали. Несмотря на наличие ряда источников, точно до сих пор неизвестно, когда мать бросила нас троих бабушке,тётям и исчезла в неизвестном направлениии. По разным данным это был или 1940 или 1941 год. 

В 1941 году у отца заканчивался срок заключения (месяц я не знаю), но началась война и его прямо из лагеря забрали на фронт. Кто сообщил отцу на фронт, что мать бросила нас троих на произвол судьбы мне неизвестно (может быть его родители, наши тёти или его сёстры-теперь уже установить невозможно), да это и не так важно. Мы не остались на улице, в детском доме, среди бродяг и жуликов.Бабушка, тёти вырастили, выучили нас. Мы все достигли определенных высот и положения и до конца своих дней будем благодарны им, за то что они посвятили нам свои жизни.

Насколько, я знаю, никогда, ни в одном письме отец не спрашивал о судьбе матери. Где она? Что с ней? Она была вычеркнута из нашей памяти навсегда. Недавно Зина (жена покойного брата)привезла из Харькова трудовую книжку тёти Шуры, перелистывая которую, я наткнулся на короткое, написанное карандашом,  письмо нашей матери. Вот его содержание (орфография соблюдена):
 
«Добрый день Вася, если близко передай привет Толи, Вали и внуку. Вы мною ненуждаетесь. Прошло много лет, никто из вас ни вспомнил, о матери, где она блукает эти годы и обвиняют Катя,  Маруся  меня  выгнали Полю и меня и не допускали к вам и нам пришлось скитаться  по свету продала все, что было, у меня, чтобы купить домик, но все продано вы выучились, и я беспризорная больная прошу у людей кусок хлеба.  Вербовалась в самую Сибирь, обмораживалась, ходила по прислугах. С вербовки уволили по болезни. Я не обвиняю Вас, я виновата, сама. Я неродная или они изгоняли меня из дому. Я хочу вам сказать это просто мне тяжело Дети, живите, дай бог   вам жить хорошо. Но я прошу вас, если есть, у вас сердце помогите мне понемногу. Если вы совсем отказались, то бог с вами я буду просить милостыню и доживать свою старость. Я не хочу сказать, что я права, но вы не знаете, что случиться в жизни в молодости и плюс к этому война и все одно к одному. Я также строила дорогу во время войны и продавала свою кровь, впоследствии осталась беспризорная, никому не нужна», - ваша мама Анфиса Андреевна Комаристова (дата написания письма отсутствует). 

Письмо на Толкачевку (где брат с женою жили в общежитии) пришло с главного почтамта. Обратный адрес: «Харьков. Главпочтамт. До востребования». 

Как уточнила невестка, мать была в Харькове в 1961 году, приходила в общежитие. Кто ей дал адрес брата неизвестно. Я в это время служил на Дальнем Востоке. Зина рассказала, что она приняла тогда мать, покормила ее, дала какую-то сумму денег и проводила. В разговоре с Зиной мать сказала, что в Сумской области у Васи есть уже взрослый брат. Очевидно, она вышла замуж, после того как бросила нас.

Вася приехал из командировки на следующий день. Зина рассказала ему все подробно, он ее отругал за то, что она принимала ее. 

Сестра говорила, что мать приезжала в Корочу судиться с тётей Катей за половину дома, которую вынуждены были продать, чтобы как-то нас учить, одевать, кормить. Она же рассказывала, что тётя отсудила проданную половину дома. Валя под её диктовку  писала какие-то бумаги и прошения в суд. 

Мне кажется, Вася просто не хотел показывать это письмо матери нам с сестрой, чтобы не травмировать нас лишний раз воспоминаниями о нашей нелегкой судьбе.  Письмо он не уничтожил, а сохранил для истории.

Валя как-то рассказывала, что мы однажды пришли с ней от бабушки к матери домой на улицу Дорошенко, долго стучали в дверь, но нам так никто и не открыл. Потом, якобы, вышла соседка, жившая рядом, и сказала нам, чтобы мы шли к бабушке, так как наша мать уехала несколько дней назад. Валя помнит, что она и я заплакали и пошли к бабушке. 

Я этот эпизод совершенно не помню, а маленькая Валя запомнила его до мелочей. Валя вспомнила эпизод, когда после исчезновения матери открыли дом (кто и как открывал, я не знаю), первое, что она увидела-на полу на кухне стояла открытая плетеная ивовая корзина. Раньше такие корзины использовали вместо чемоданов. И поверх разного тряпья там лежала ее любимая коричневая плюшевая жилетка. Я этого ничего не помню…

Не знаю, кто говорил Вале о том, что мать, чтобы избавится от нее,   ставила ее зимой после купания раздетую у открытого окна, на мороз. Валя запомнила еще один эпизод. Накануне вечером, перед своим отъездом, мать привела её к огороду бабушки-это совсем рядом от нашего дома на улице Дорошенко. Но не попрощалась, не поцеловала, не заплакала, только молча, подтолкнула в спинку и сказала:
–Иди. 

Вечером или даже утром бабушка увидела Валю, которая дрожа от холода, вся в слезах стояла одна на огороде. 

Мать я где-то видел позже, мельком, но в каком году и где точно вспомнить не могу. После того, как отца увезли в Белгород, я ее практически нигде не встречал. Где она была, чем занималась, никто из нас не знал.

Может быть, что-то знали взрослые, но нам они ничего не рассказывали. В доме у бабушки она не появлялась. С нами никаких контактов не поддерживала, мы для нее не существовали. Жила ли она в доме на улице Дорошенко–этого я не знаю. Никто из нас там ни одного раза при ней не был.
 
При живой матери мы росли, как сироты. Но должен сразу сказать, что бабушка и наши тёти сделали все возможное, что мы все получили образование, достигли определенных высот в жизни, что для всех было крайне важно. У нас не было отца и матери, но тёти и бабушка заменили нам их.Всё, что нам  удалось достигнуть в жизни мы до конца своих дней обязаны только бабушке и своим тётям.
..

P.S.Фотографий матери в наших архивах нет.

01.11.2012 в 03:46
Поделиться:

© 2011-2019, Memuarist.com
Юридична інформація
Умови розміщення реклами
Подiї