До августа жили в Кавалерово, затем поехали во Владивосток. Приехав утренним поездом и оставив Сашу одну на лавочке в парковой зоне на берегу Амурского залива, я помчался на вокзал в поисках объявлений о сдаче квартиры. С трудом нашёл одну женщину согласившуюся сдать комнату всего на два месяца в районе Моргородка. Саша была на девятом месяце и мало кто жаждал взять на постой таких квартирантов…
Поселились. Потянулись дни и ночи ожидания. Наконец, в один из августовских дней – в час ночи пришлось мчаться на улицу за квартал от дома в телефонную будку с телефоном (тогда ещё не изобрели мобильников) и вызывать скорую. Повезли в роддом на мыс Чуркина (тогда ещё знаменитого моста через бухту Золотой Рог ещё не построили), и пришлось ехать около часа вокруг этой бухты… Через два дня родилась дочка, которую назвали Галей.
…Два месяца пробежали быстро – надобно было искать новое жильё. Осенью с этим во Владивостоке, этом «закрытом» в те годы городе (требовался пропуск для приезда), ничего не строилось. Помыкавшись несколько дней, я решился на отчаянный шаг: собрав наши нехитрые пожитки и, погрузив вместе с ними в такси Сашу с Галей, привёз их в небольшое двухэтажное здание – филиал института на ул. Флотской в районе площади Луговой, где располагались две занимавшихся мною под временную лабораторию комнаты. С вахтёрами-тётушками у меня были хорошие отношения и они меня, несчастного «бездомного молодого папашу» с дитём, пропустили и не «выдали»…
В одной из комнат я сгрудил – расставил - всю аппаратуру, а другую превратил в жилое помещение – притащил детскую кроватку, раскладушку и т. п. предметы бытового антуража. На следующее утро пришедшие на работу научные сотрудники, проходя по коридору в свои кабинеты, уже могли слышать новые непривычные звуки детского «пения». Через несколько дней поставленный перед свершившимся фактом директор В. Г. Моисеенко, очевидно, решил не подымать шум – это выглядело бы антигуманно, не «по-советски» - и всё руководство сделало вид, что ничего не случилось.
Как ни говори, но в советские времена, когда государство – хоть и не сразу – но, всё же, обеспечивало (подчёркиваю - совсем бесплатно) нуждавшихся трудящихся квартирами (а «остепенённых» научных сотрудников – в порядке льготной очереди), моё положение вызывало лишь сочувствие у коллег и профсоюзной организации. Таким образом, поселясь явочным порядком в служебном помещении, мне, продолжая работать, оставалось только ждать получения жилья, которое, однако, строилось довольно медленно…
Саша быстро освоилась на новом месте – у ней была фактически «своя» детская комната (она же одновремённо спальня и кухня, где на двухкомфорочной электрической плитке готовилась еда). Я оборудовал своё рабочее помещение во второй - аппаратурной комнате - с письменным столом и раскладушкой … В общем устроились вполне нормально.
…Галя росла здоровой девочкой (не помню, чтобы вызывали к ней врача), постепенно училась сидеть, ползать, стоять, ходить… Всё - как положено. Меня поставили в очередь на получение квартиры (ждать пришлось почти два года). Прямо возле здания, где мы жили и я работал, был относительно тихий уголок – этакий с зелёными деревьями летом безлюдный тупичок -, где мы с Сашей по очереди в коляске «выгуливали» нашу дочь…
Так прошла зима. Саша возилась с дочкой, я измерял свои образцы и с нетерпением ожидал лета, чтобы выехать на полевые работы в районы Приморья. Планировал сделать базой отряда кавалеровский район и забрать туда с собой на лето семью, поселив её в ближайшем к Кавалерово посёлку.
Всё шло своим чередом и жизнь складвалась, вроде, терпимо...
Свободное копирование
