О некоторых моих коллегах и друзьях - 1

Гл. 51. О некоторых моих коллегах и друзьях

 Впервые я близко познакомился с зав. палеомагнитной лабораторией ВНИГРИ Алексем Никитичем Храмовым в январе 1972 г., когда по его любезному приглашению проводил высокоточные магнитные измерения в загородной лаборатории под Ленинградом. Познакомился там и с другими коллегами – Василием Петровичем Родионовым и моим тёзкой Ю. С. Ржевским… Там же среди них я и встретил свой 40-летний мини-юбилей … Супруга Ржевского, будучи не лишённой художественного дара, украсила стены лаборатории шутливыми плакатами и дружескими шаржами. Было весело и хорошо. С тех пор я всегда очень ценил общение с ленинградскими коллегами и спустя многие годы всегда любил приезжать туда, где всегда встречал какую-то - присущую, на мой взгляд, наиболее всего «питерцам» - интеллигентную и тёплую обстановку, внимание и дружескую помощь.

 Алексей Никитич Храмов – этот палеомагнитный «Эверест» России – основоположник отечественного палеомагнетизма и выдающийся учёный мирового уровня – привечал всех «начинающих», вроде меня, и всячески поддерживал все возникавшие палеомагнитные ячейки в стране. Практически все палеомагнитологи СССР и России воспитаны на его книгах и научных трудах, на его личном примере беззаветного служения Науке.

 Более скромного, доброго и деликатного человека среди коллег я не знавал. Совсем недавно он ушёл из жизни. Да будет Царствие ему Небесное…

 …Приветливое отношение к своей персоне я встретил и в лаборатории ВСЕГЕИ в Саблино, где работали физики-магнитологи Л. Е. Шолпо, В. В. Кочегура и Б. Ш. Русинов. С первым из них мы впоследствии даже стали друзьями, были на «ты».

 Лолий Евгеньевич Шолпо был один из первых моих советчиков-наставников в освоении новой для меня отрасли знания - магнетизма горных пород. До этого, вспомним, я, будучи по своему первому образованию в техникуме и институте геологом-угольщиком и геологом-нефтяником (см. главы 22 и 30), на производстве работал ещё и в рудной геологии и геофизике. Теперь же приходилось развивать мои «синтетические» исследования также и на стыке геологии, петрофизики и палеомагнетизма, погружаясь «в чистую» физику магнитных явлений. Лолий Евгеньевич поощрял такую мою «всеядность», в т. ч. - увлечение магнитологией…

 Лучше не скажешь, чем написал о нём в предисловии к сборнику статей памяти нашего общего друга один из палео- и петромагнитных последних «могикан» Диамар Михайлович Печерский (ДП). Приведу несколько цитат моего приятеля Димы, дарящего и меня своей дружбой. «Лолий Евгеньевич – тонкий экспериментатор.., он получал блестящие результаты, которые не потеряли своего значения и ныне…» Он подчёркивал, что «целесообразно использовать петромагнитные исследования..., когда другие методы просто неприменимы»… Действительно, многие его методические разработки вошли в широкую практику петромагнетизма. ДП пишет: «Жизнь Лолия Евгеньевича была чётко целенаправленная: это петромагнетизм и… музыка, не считая «по мелочи» - шахматы, бильярд преферанс… Лолий Евгеньевич был, конечно, по характеру азартным игроком, но в сочетании со своей дотошностью и педантичностью, он и к научным интересам и лёгким увлечениям относился одинаково серьёзно…

 Был лёгок в общении, обаятелен, остроумен, люди, молодёжь тянулись к нему, и не только слушать романсы в его исполнении. У него много учеников. Но эта лёгкость обманчива: как все люди, Лолий Евгеньевич совсем неоднозначен. Он был и нелицеприятен, остёр, его даже «заносило», что нередко воспринималось, как оскорбительная нетерпимость… Таланту можно многое простить, и эти трудности характера Лолия Евгеньевича с лихвой компенсировались радостью общения с ним, чрезвычайно полезными обсуждениями многих научных проблем, подчас в «ругани» рождалась истина – находились решения».

 Помнится, как в один из первых моих приездов на съезд петро-, палеомагнитологов (кажется, в Москву в 1976 г.), когда я, не зная «кто есть кто», с непосредственностью провинциала бросался «заводить знакомства» и организовывать творческое содружество с «первыми попавшимся» коллегами, Лолий Евгеньевич заботливо и деликатно меня «тормозил» и, как опытный старый «светский лев» по отношению к неопытной девице на её первом балу, избирательно вводил меня в научный палео- и петромагнитный «свет», отвергая «не стоящих внимания», слабых, по его мнению, в научном отношении коллег. Кратко резюмировал о ком-нибудь: «не котируется»…

 …Приезжая на конференции и научные семинары в Борок, Черноголовку, он обычно по нашим просьбам всегда устраивал любительские концерты: аккомпанируя себе на пианино или гитаре, исполнял своим лёгким приятным баритоном собственные и чужие песни…

 В начале 2000-х он забросил свою научную работу. Увлёкся участием в петербургских конкурсах музыкантов-исполнителей бардовских песен - и не без успеха: был призёром и победителем многих из них. В один из моих приездов к нему домой я горячо убеждал его вернуться к своей научной работе, приехать в Борок на очередную конференцию, – «ты нужен молодёжи, твой опыт и моральный авторитет бесценны…» - увещевал я его. Бесполезно – он всё время разговаривал о своих музыкальных успехах, с увлечением играл и пел… Подарил мне с посвящением магнитофонную кассету с записями своего исполнения многих песен…

 Кажется на следующий год он всё же приехал в последний раз в Борок. Но это уже был не прежний Лолик, каким мы все его знали: как будто вынули из человека «пружину» - тихий и неуверенный в себе… Не выступал с докладом, вероятно, приехал только увидеться с друзьями и коллегами в последний раз и попрощаться. Помнится, вдруг решил покататься на велосипеде. Едва проехав несколько метров, упал и сильно ударился… Когда мы его поднимали с земли, он что-то растерянно бормотал: чувствовалось, что он сам не ожидал от себя такой беспомощности… После мучительной болезни, длившейся в течение года, он ушёл из жизни… Это был один из немногих людей, оставивший незабываемый след в моей памяти.