К. С. Станиславскому
[27 февраля 1922 г.]
Дорогой и любимый Константин Сергеевич,
пишу лежа, в температуре. Чуть понизилась -- 38,8. Виноградов определил небольшое воспаление левого легкого.
Потом, я так благодарю Вас и Марию Петровну за профессора Федорова. Мне он очень понравился, и когда терапевт сделает свое дело, то обещал взяться за меня. Всем остальным врачам (Муратов, Шервинский, наш Фельдман, Блюменталь) я сегодня же отказал, очень изнуряли их визиты.
Я был очень огорчен тогда, что Вам нельзя было посмотреть "Дибук" в "Габиме". Сегодня -- "Турандот". Я почти убежден, что Вам не понравится. Если даже об этом Вы пришлете мне две маленькие строки, я буду и тронут и признателен.
А если Вы за кулисами подарите им 10 минут -- это останется навсегда в памяти. Они молоды, они только начинают. Но они скромны -- я знаю.
Как только поправлюсь, я приду к Вам. Надо мне лично рассеять то недоброе, которое так упрямо и настойчиво старается кто-то бросить между нами. А Вы самый дорогой на свете человек для меня.
Если Мария Петровна удостоила прийти на "Турандот", не откажите передать ей мою почтительную благодарность и привет.
Как всегда, как всегда, вечно и неизменно любящий Вас
Е. Вахтангов.
Свободное копирование
