В. ПОДГОРНЫЙ
ОТРЫВКИ ВОСПОМИНАНИЙ
"Гадибук" буквально потряс меня. На генеральной репетиции я подошел к Вахтангову, чтобы высказать свое восхищение. И в то же время-- некоторую досаду, которую испытывали многие студийцы на то, что Вахтангов отдает слишком много на сторону. Мы хотели, чтобы он работал только у нас и в своей студии -- в будущем театре его имени. Мы ревновали его к "Габиме", к занятиям и урокам в других местах.
Я высказал ему свое ревнивое чувство: почему он целиком не отдает себя нам? Почему у нас он не добивается такой четкой выразительности актерской игры, как это я только что видел у актеров "Габимы" -- у всех буквально исполнителей, как больших, так и маленьких ролей.
-- Видите ли,-- ответил Вахтангов,-- у нас в Первой студии для многих я не только режиссер, но и просто Женя, товарищ, сверстник, со мною можно поспорить. Это отнимает много времени, расхолаживает иногда. А здесь каждое мое слово -- закон. Никому в голову не придет усомниться в моей творческой правоте. Тот нищий, который только что танцевал в общей сцене с поднятым вверх пальцем, чуть ли не год упорно и беспрекословно репетирует свой "кусочек" танца, веря в каждое мое указание и счастлив своей работой. Поэтому здесь я могу добиться того, чего не всегда добиваешься у нас.
"Вахтанговец",
1937, 29 мая.
Свободное копирование
