Вторник, 9 октября
В силу какого печального предопределения человек никогда не может разом воспользоваться всеми дарами своей натуры, их превосходством, которое появляется лишь в разные периоды его возраста? Размышления, заносимые мною сюда, вызваны изречением Монтескье, на которое я натолкнулся здесь,— а именно, что в момент, когда ум человека достигает зрелости, его тело ослабевает.
Я подумал по этому поводу, что известная живость впечатлений, зависящая, главным образом, от физической восприимчивости, с годами уменьшается. Приехав сюда и, особенно, проведя здесь несколько дней я не испытал вновь тех радостных или грустных чувств, какими прежде все здесь было полно для меня и воспоминание о которых мне было так отрадно. И по всей вероятности, я уеду отсюда, не испытывая сожаления, какое было прежде. Что касается моего разума, то у него в сравнении с тем временем, о котором я говорю совершенно иная точность суждений, способность комбинировать, выражать мысли. Мышление созрело, но душа потеряла свою гибкость и возбуждаемость. Почему бы человеку, в конце концов, не разделить общей участи всех живых существ? Когда мы срываем прекрасный плод, мы ведь не притязаем на то, чтобы вдыхать вместе с тем и аромат цветка. Эта изумительная свежесть восприимчивости в молодые годы необходима для того, чтобы привести к позднейшей уверенности, зрелости ума. Может быть, наиболее великими людьми — я даже уверен в этом! — являются именно те, кто умеет сохранять в том возрасте, когда ум достигает полной зрелости, долю прежней живости впечатлений, присущей лишь молодости! Утро провел за чтением Монтескье.
В Фекане около двух часов; море было великолепно. Прекрасный вид на долину. После обеда — политический спор. Я сравнил друг с другом картины, висящие в салоне моего кузена. Я отдал себе отчет в том, что отличает просто наивную живопись от живописи, природа которой обеспечивает ей долговечность. Одним словом, я не раз задавал себе вопрос, почему крайняя легкость, смелость письма не шокирует меня в Рубенсе, а вот у Ванлоо кажется лишь невыносимо ремесленной,— я подразумеваю здесь также и разных Ванлоо нашего времени. В глубине души чувствую, что такая легкость в большом мастере вовсе не основное свойство, что она является лишь средством, а не целью; в противоположность тому, что мы видим у посредственностей. Я с удовольствием нашел подтверждение этому мнению, сравнивая портрет моей старой тетки с портретом дяди Ризенера. Уже в этой работе начинающего чувствуется уверенность и понимание главнейшего и даже прием для его передачи, которая поражала самого Гольтрона. Я придаю этому значение лишь потому, что это подбадривает меня. «Мощная рука»,— говорил он, и т.д.
Погода прекрасная. Ходили в Сент-Пьер, через долину. По дороге снова увидал Анжервиль, где был много лет тому назад, с моей дорогой матерью, сестрой, племянником и двоюродным братом — никого из них уже нет! Этот домик все на том же месте, как и море, которое видно оттуда и которое так и останется там, когда исчезнет и домик.
Мы спустились к морю по дороге справа, которой я не знал: это — полого спускающийся луг, красивее которого трудно себе что-нибудь представить. Морской простор, видимый сверху, внушителен. Эта огромная голубая, зеленая, розовая полоса того неуловимого цвета, каким обладает лишь открытое море, всегда приводит меня в восторг. Непрерывный шум, доносящийся уже издалека, и соленый запах поистине опьяняют.
Замечаю, что мои прекрасные размышления, записанные на предыдущих страницах, помешали мне отметить — я уже не помню точно, в какой день,— нашу первую поездку в Фекап в совершенно другую погоду. Море было бурное и восхитительно разбивалось о мол. Мы видели, как выходили в море два небольших судна.
Сегодня, наоборот, море очень спокойно, и я люблю его таким, под солнцем, усыпающим блестками и искрами освещенную сторону и придающим радостный вид этому величественному покрову.
Мы посетили дом священника, принадлежавший когда-то доброму г. Геберу. По правде говоря, это довольно печальное место: одинокий человек кончил бы здесь тем, что сам превратился бы в камень. Здесь разрушают старую и очень красивую церковь, чтобы выстроить новую. Это возмутило нас.
Свободное копирование
