В скором времени на нас обрушились все последствия недальновидной политики ”Эссо”. Как-то вечером в конце августа мне позвонил домой наш представитель в Ливии Джордж Вильямсон и сообщил, что нас собираются национализировать. Кажется, ливийское правительство планировало эту акцию в ознаменование первой годовщины революции.
Я решил немедленно сам ехать в Ливию. Позвонив Фреду Гроссу, я спросил, сколько ему потребуется времени для подготовки к полету в Северную Африку. В то время я уже летал на реактивном самолете ”Гольфстрим-2”.
’’Пару часов”, — ответил Фред.
’’Встретимся в аэропорту”.
Френсис помогала мне паковаться. Она умоляла меня не ехать. ”Ты сошел с ума, — говорила она. — Каддафи посадит тебя в тюрьму. Ты старый друг короля, поэтому в их глазах ты уже виноват. Они предадут тебя суду и могут даже расстрелять. Если кому-нибудь надо ехать, почему бы не послать более молодого человека?”
’’Мне необходимо ехать самому, — отвечал я. - Держатели акций никогда не простят мне, если я допущу национализацию нашего отделения в Ливии, не попытавшись сделать все возможное для ее предотвращения”.
”В таком случае, — сказала Френсис, — тебе придется ехать одному”.
Это был первый и единственный раз, когда она отказалась меня сопровождать.
Мы летели всю ночь. В Турине меня встретил Клод Гайзмер. Мы решили для поездки в Триполи арендовать французский реактивный самолет ’’Фалкон”, так как боялись, что ливийцы конфискуют самолет, зная, что он принадлежит нам.
Приземлившись перед самым закатом в Ливии, мы нервно выглядывали из окон, ожидая увидеть отряды полиции и солдат, посланные нас арестовать. Однако в аэропорту не было ни души. Нас встречал только Джордж Вильямсон, представитель фирмы в Ливии. Он сказал, что премьер-министр Абдул Салам Ахмед Джеллуд предупрежден о моем приезде и ждет меня у себя в кабинете.
Когда я вошел в огромный кабинет Джеллуда, он вскочил из-за стола и быстро пошел мне навстречу с приветствиями и широкой улыбкой.
’’Добро пожаловать, доктор Хаммер, - сказал он. - Вы первый председатель правления нефтяной фирмы, посетивший нас со времени революции. Пожалуйста, чувствуйте себя свободно. Вы — гость ливийского правительства. Мы приготовили для вас апартаменты в бывшем дворце короля, которые вы, конечно, видели в ваши прошлые приезды. Вы уже завтракали? У меня здесь для вас есть горячие булочки и кофе. Садитесь, пожалуйста”.
Меня поразила теплота этой встречи и сбил с толку жест хозяина: прежде, чем сесть рядом со мной на софу, он расстегнул широкий кожаный пояс и положил его перед нами на низкий столик. К поясу была прикреплена кобура с очень большим угрожающего вида револьвером. Он улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. Затем я постарался взять себя в руки. Мне и раньше приходилось вести деловые переговоры в необычной обстановке, но никогда - глядя в зловеще мерцающее дуло револьвера.
Мы начали переговоры. Я заверил его, что приехал, чтобы защитить интересы сотен тысяч держателей акций нашей фирмы, и готов выслушать все разумные предложения. Он отвечал, что ливийцы - порядочные люди, все, что они хотят, - это увеличения на 40 центов налога на баррель нефти. Если мы не согласимся, продолжал он с очаровательной улыбкой, наша фирма будет национализирована.
Переговоры с ливийцами длились почти всю неделю. Я предпочел не пользоваться их гостеприимством - в Триполи я не чувствовал себя в безопасности, — поэтому каждый вечер мы улетали в Париж, обычно прибывая туда около двух часов ночи и снова отправлясь в Ливию в шесть утра. После первой поездки я предпочел пользоваться собственным самолетом. Фреду Гроссу было нелегко выполнять такой график полетов, но он не жаловался. Он тоже не горел желанием проводить ночи в Триполи.
Наконец мы договорились об увеличении налогов на 30 центов на баррель и подготовили соглашение для подписания. Я подписывал его от имени ’’Оксидентал”, а министр нефтяной промышленности Мабрук — от Ливии. Когда мы с Джорджем Вильямсоном и Клодом Гайзмером приехали в кабинет Мабрука для подписания соглашения, я спросил, есть ли у него полномочия от ливийского правительства.
”Да, вот они, на моем столе”, — сказал он.
”Я бы хотел их видеть. Я хочу сделать копию и прикрепить ее к нашему соглашению”.
”К сожалению, это невозможно. Это частный правительственный документ”.
Такое заявление привело меня в замешательство. Я подозревал нечестную игру. Без формальных полномочий наше соглашение ничего не будет стоить.
Я сказал Мабруку, что при таких обстоятельствах отказываюсь подписывать соглашение, и попросил его переговорить с Джеллудом. Он ушел, сказав, что позвонит Джеллуду из другого кабинета. Не знаю, звонил он ему или нет, но через несколько минут он вернулся, сказав, что Джеллуд согласился показать мне полномочия. Однако он настаивал, чтобы я не делал копию и не прикреплял этот документ к соглашению.
”В таком случае, мне нужно подумать, — сказал я. — Боюсь, что в настоящий момент я не готов подписывать соглашение”, — и вышел из кабинета.
Как только мы вышли наружу, я сказал Джорджу Вильямсону: ’’Мне совсем не нравится то, что здесь происходит. Я собираюсь немедленно уехать. Вы имеете все полномочия подписывать это соглашение от моего имени при условии и только при условии, что они позволят прикрепить к нему этот документ. В противном случае ни за что не подписывайте”.
Мы с Клодом поехали прямо в аэропорт. Была поздняя ночь, кругом не было ни души. Фред Гросс спал в самолете. Я разбудил его и сказал: ’’Фредди, проснись. Нам необходимо немедленно уехать. Заводи двигатели и полетели”.
’’Сначала мне нужно получить разрешение на взлет”, — возражал он.
”Не спрашивай, — сказал я. — И ничего не жди. Не останавливайся, если они прикажут. Полетели немедленно”.
Я никогда не встречал человека храбрее Фреда Гросса. Никто не получал большего удовольствия от приключений. ’’Как хотите, доктор, - сказал он, усмехнувшись, — но я должен вас предупредить, какому вы подвергаете себя риску. Они могут открыть по нам огонь, как только мы начнем двигаться. Или даже послать истребители. Но если нам удастся оторваться от земли, мы очень скоро окажемся вне их воздушного пространства”.
’’Давай рискнем. Сейчас они все спят. Мы улетим раньше, чем они спохватятся”.
Фред подкатил самолет к взлетной полосе, как будто мы были на спортивном автомобиле. ”Гольфстрим-2” обладает большим преимуществом: ему, как военным самолетам, не нужна для разбега длинная полоса. Через несколько минут он сказал мне по внутреннему телефону: ”Мы уже вышли из ливийского воздушного пространства. Следующая остановка — Париж”.
Оказавшись в безопасности в отеле ”Риц” в Париже, на следующий день я с нетерпением ждал звонка Вильямсона из Триполи. Он сказал, что ливийцев настолько удивил мой внезапный отъезд, что Джеллуд сдался и согласился прикрепить письмо с полномочиями к нашему соглашению.
”В таком случае, - сказал я, - можешь подписывать”.
Непосредственный кризис миновал. Мы согласились платить на 30 центов больше за баррель и в последующие пять лет прибавлять еще по 2 цента. Кроме того, мы согласились на увеличение налогов с 50 до 58 процентов. Так мы спасли ’’Оксидентал” и ее ливийское отделение. После этого над нашими головами разразилась настоящая гроза.
Свободное копирование
