Прошла неделя с тех пор, как исчезла Люда. Всё это время я метался по своей огромной квартире. Чтобы как-то развеяться, я пару раз сходил на танцы в санаторий. Там на открытой танцевальной площадке веселились не только отдыхающие, но и некоторые жители Бобруйска "кому за тридцать". Не помогло мне и это. Тогда я решил лечь на некоторое время в госпиталь и полечить там душу и тело. Наш невропатолог, который сам ходил с фонарём под глазом, понял меня и положил к себе в отделение.
Примерно через неделю после моей госпитализации ко мне в палату ввалилась в тёмных очках и с озабоченным лицом Люда. Она начала спрашивать меня, что со мной случилось и как я себя чувствую. Я зло ответил ей, что чувствую себя нормально, а она может проваливать отсюда и готовиться к разводу. Люда начала уговаривать меня, чтобы я отпросился у невропатолога на ночь домой. Не добившись моего согласия, она ушла.
Тут я должен сказать, что перед тем, как лечь в госпиталь, я врезал в дверь спальни замок и перенёс туда наше имущество. Всё оно было приобретено мною до моей женитьбы на Люде. Ей я оставил только её личные вещи. Вернувшись домой, Люда поняла всё: я готовлюсь к разводу и она останется ни с чем. Это, по-видимому, заставило эту твёрдолобую, упрямую сибирячку сломить свою гордыню и явиться ко мне с целью примирения.
Через день Люда снова появилась в госпитале, на этот раз в сопровождении моей старшей сестры Лиды. Она съездила к ней в Гомель и уговорила её стать посредницей в переговорах со мной. Это был её беспроигрышный ход. Она знала, что я очень люблю и уважаю свою сестру и ни в чём не откажу ей. Поохав надо мной, женщины начали уговаривать меня пойти с ними домой. Тут я уже не устоял и отпросился у невропатолога на ночь. Дома они быстренько организовали стол с выпивкой и закуской, и не успел я опомниться, как очутился с Людой в постели. Произошло наше примирение.
Люда пообещала мне, что она навсегда забудет всё то плохое, что произошло между нами. В доказательство этого она на моих глазах порвала письмо Яны ко мне. Она рассказала мне, что всё это время находилась в Минске у своей подруги, с которой отдыхала в Крыму. Та советовала ей обратиться с жалобой на меня к командующему округом, но она не послушала её.
После пережитых бурных событий жизнь наша покатилась отнюдь не по гладкой дорожке. Чувствовалось, что Люда старается сдерживать себя в обращении со мной, но время от времени взрывается. В наши взаимоотношения вкрались недоверие и обман. Я хорошо изучил Люду и знал, что она затаилась на время и в будущем отомстит мне. Она никогда не простит мне измены и побоев, не тот это человек. И ещё я понял то, что только дети во многом цементируют семью. Без них она с трудом выдерживает жизненные испытания.
Однажды, придя с работы домой, я застал Люду за тем, что она с балкона выбрасывала во двор комнатные цветы, которые очень любила. Я спросил её, зачем она это делает. Она ответила, что цветы эти вредные и плохо пахнут. На следующий день я пошёл к психиатру и рассказал ему об этом. Тот посоветовал мне привести к нему Люду на консультацию. Побеседовав с ней, он заявил, что её нужно поместить на стационарное лечение в психдиспансер. Люда не противилась этому.
В психдиспансере ей поставили диагноз: невроз. Её начали усиленно накачивать антидепрессантами, отчего она постоянно находилась в полусонном состоянии. Я ежедневно навещал её. С согласия Люды я уволил её с работы. К этому времени у неё как раз окончился срок выплаты алиментов дочери. Через какое-то время она категорически отказалась встречаться со мной. У меня возникло подозрение, что Люда симулирует свою болезнь. Ей, по- видимому, захотелось поиграть у меня на нервах и найти благовидный предлог для увольнения с работы. Посоветовавшись с психиатром, я решил забрать её домой. Не без труда, мне удалось отучить её от антидепрессантов. Вскоре она пришла в нормальное состояние. Мне оставалось только доживать с ней безрадостные дни нашей совместной жизни. Ощущение того, что я сделал ошибку, не разведясь с нею, не покидало меня.
Свободное копирование
