Ввиду малой оперативной активности в хирургическом отделении, я как анестезиолог не удовлетворён своей работой. Как и в Забайкалье, я решил и здесь широко внедрить общее обезболивание при небольших по объёму операциях и болезненных перевязках и манипуляциях. Вначале хирурги встретили это с недоверием. Особенно при этом упорствовал наш вольнонаёмный хирург Навроцкий, который всю свою сознательную жизнь оперировал в основном под местным обезболиванием. В своё время он опубликовал даже несколько научно-практических работ, в которых делился опытом применения местного обезболивания при больших операциях.
Мои старания и настойчивость со временем дали положительный результат. Хирурги, в том числе и Навроцкий, всё чаще стали прибегать к моей помощи. В операционных и перевязочных у нас не стало слышно стонов и криков больных.
Мою успешную работу в госпитале невозможно представить без моих помощниц Марии и Наташи. За время работы в отделении они стали высококвалифицированными медсестрами-анестзистками. В практическом плане я их научил делать всё то, что делаю сам. Особенно способной оказалась Мария, которая работает сейчас на уровне врача-анестезиолога.
По своим личным, душевным качествам девочки оказались разными. Наташа более мягкая, душевная, женственная. Она действительно является племянницей начальника госпиталя, хотя по- прежнему скрывает это. Её влиятельный дядя выхлопотал ей комнату в общежитии. Она удачно вышла замуж за авиационного врача и сейчас вьет своё домашнее гнёздышко. Мария ж, внешне более интересная, по характеру жёсткая, гордая, замкнутая. Периодически на неё что-то находит, она становится злой, не -контактной. К счастью, всё это быстро проходит. Несколько молодых ребят, в том числе лечившийся у нас лейтенант, предлагали ей руку и сердце, но она всех их отвергла. По правде говоря, я не завидую тому парню, за которого выйдет замуж наша Мария. Уж больно сложный у неё характер.
Через полтора года после отъезда на Камчатку вернулся в Бобруйск мой предшественник майор Шляпов. Как оказалось, его уволили из Советской Армии и он теперь пенсионер с маленькой пенсией, так как у него набралось всего 20 лет выслуги. Хорошо ещё, что в Бобруйске у него была забронирована квартира.
Шляпов тщательно скрывал причину своего увольнения, но ведь нет ничего тайного, что б не стало явным. Вскоре стало известно, что по его вине в Елизовском госпитале умер солдат. Как анестезиолог-реаниматолог он оказался профессионально непригодным. Ему ещё повезло, что его уволили из армии, а не посадили в тюрьму.
Здесь я должен прямо сказать, что по специфике своей работы анестезиолог-реаниматолог ежедневно рискует попасть в тюрьму, а в отдалённом будущем — заработать себе инфаркт. Не все врачи годны для этой работы. В первую очередь они должны иметь твёрдый, решительный характер. Они должны быть так же хорошими специалистами и добросовестными, внимательными людьми. Если у анестезиолога-реаниматолога и случается какая-то неприятность по работе, то она должна быть объяснена объективными причинами, спецификой этой специальности.
Шляпов при встрече со мной в конце концов признался мне, что трагедия с ним случилась во время введения больному интубационной трубки в трахею. Он замешкался с этой процедурой, в результате чего у больного наступила остановка сердца. Спасти его не удалось. Его родственники подняли большой шум, поэтому министр обороны вынужден был уволить Шляпова из армии. Последнее время он очень настойчиво пишет во все инстанции, добиваясь того, чтобы его снова призвали в армию и дали дослужить до нормальной пенсии.
Свободное копирование
