Из Гомеля в Борзю мы решили лететь самолётом. Когда мы узнали о том, что самолёт будет делать посадку в Омске, то решили сделать там остановку и навестить Людину малую родину.
В Омске мы остановились у Людиной родной тёти Марии. На следующий день по Иртышу на "Ракете" мы отправились в село Колбышевка, находящееся в 200 км севернее Омска. Иртыш оказался не таким уж большим, как я себе это представлял, и быстро мчавшаяся "Ракета" буквально до дна перемешивала в нём воду. Представляю, как чувствует себя при этом рыба, которая в нём водится. "Ракета" останавливалась у всех населённых пунктов, находящихся на берегу Иртыша. У меня в голове всю дорогу звучали слова известной песни:
На диком бреге Иртыша Сидел Ермак, объятый думой.
Мне кажется, что сидел он на западном берегу реки. На всём протяжении нашего пути этот берег напоминал искусственно сооружённый оборонительный вал. Таким сделала его природа. Мы высадились в 3-х километрах от села Колбышевка и пешком добрались до него.
Раскинулось село на западном берегу Иртыша и насчитывает 80 дворов. В нём имеются магазин и начальная школа, являющаяся одновременно и клубом. В отличие от наших белорусских сёл, здесь не видно садов на огородах. О таких фруктах, как яблоки, некоторые местные жители имеют слабое представление. Мы остановились у Людиной подруги детства Насти. Сразу же пошли посмотреть на дом, в котором родилась и провела своё детство Люда. С разрешения хозяев вошли в дом и осмотрели его. Это был обыкновенный пятистенный деревенский дом с русской печью посредине. Люда удивилась тому, что он такой маленький, в воспоминаниях её детства он выглядел большим и просторным. От дома по огороду спустились к Иртышу. Западный его берег оказался высоким и крутым, восточный — низким. В обрыве западного берега было множество нор, из которых вылетали гнездившиеся в них береговые ласточки. Затем я предложил Люде навестить сельское кладбище и поклониться могилам её предков. Моё предложение она проигнорировала.
На следующий день мы отправились на причал к рейсовой "Ракете". Ночью прошёл дождь, и дорога превратилась в сплошное месиво. Чтобы не оставить обувь в грязи, нам пришлось разуться и босиком преодолеть 3 км.
Мы решили навестить село Евгащено, в котором живут родственники Людиного отчима. Это большое село со средней школой, магазином, клубом и фельдшерско-акушерским пунктом. Оно также раскинулось на высоком западном берегу Иртыша. Остановились мы у сестры Людиного отчима Наташи. Её муж работает бригадиром в колхозе, сама она работает в магазине, дочь учится в 8-ом классе. Вечером в их просторный пятистенный дом набилось полно народа. Пришёл Наташин брат Владимир с женой и пятью детьми, ещё трое детей осталось дома. Пришёл также двоюродный брат Наташи Леонид с женой и двумя дочерьми. Хозяева организовали вечер с самогонкой и деревенской закуской.
Леонид начал агитировать меня съездить рано утром на моторной лодке на браконьерскую рыбалку. Я сначала согласился, но затем отказался, так как мне сказали, что за нами при этом будет гоняться рыбнадзор. Подвыпивший Леонид рассердился на меня за это и чуть не полез на меня с кулаками. А на следующий день он как ни в чём ни бывало пришёл пригласить нас к себе на вечер. Наташа сказала мне, что он решил заманить меня к себе в дом, чтобы я посмотрел его больного сына. Но для этого не обязательно было устраивать вечер. Мне объяснили, что у них в селе любой предлог для выпивки хорош. Народ здесь основательно спился, все в открытую гонят самогон. С закуской здесь особых проблем нет. Долгожданный сын Леонида оказался полным идиотом от рождения. Я сказал родителям, что медицина в этом случае бессильна. Это обидело Леонида, и он опять затеял со мной громкую дискуссию. Человек этот очень задиристый, настоящий деревенский Ноздрёв. На следующий день мы еле вырвались из этого села и отправились в Омск.
По дороге Люда рассказала мне кое-что из своего прошлого. Их семья жила в Колбышевке с незапамятных времён. Во времена Хрущёва её мать работала в школе уборщицей, а отчим — в котельной в райцентре. Никто из семьи в колхозе не работал. Тогда местное начальство лишило их огорода и запретило выгонять скот на пастбище. Им даже не разрешали выпускать кур на улицу. Пришлось семье покинуть насиженное место и переехать в Хабаровский край. Там на станции Дормидонтовка жила сестра матери. Для начала они остановились у неё. Однако через месяц она выгнала из дома эту ораву, состоящую из восьми человек. Дирекция лесхоза, куда устроились работать отчим и сестра Люды Нина, в конце концов дала им половину финского дома. Жизнь у них на первых порах была очень тяжёлая.
Уезжая из Колбышевки, они продали свой дом колхозу, однако денег за него сразу не получили. В течение года они надеялись получить их переводом по почте, однако этого они так и не дождались. Чтобы истребовать деньги за дом, в Колбышевку отправили Люду. Двое суток он проплакала в правлении колхоза, пока не выплакала половину положенной суммы. В Омске на эти деньги она купила себе пальто и ещё кое-что из одежды. Когда она приехала домой, то мать её за такое самоуправство поколотила. Забирала себе и тратила только на себя Люда и те деньги, которые она получала за погибшего отца. В общем, девочка оказалась довольно-таки большой эгоисткой. Недаром родители поспешили выдать её замуж за первого попавшегося жениха, коим оказался Николай.
Из Омска с пересадкой в Чите мы благополучно долетели до Борзи. Только здесь мы по-настоящему отдохнули после нашего отпуска.
Свободное копирование
