Утром после завтрака вместо того, чтобы вести нас на работу, немцы построили всех , и комендант объявил через переводчика:
- Все украинцы два шага вперёд, марш!
Мои товарищи Иван Шарапа, Иван Вориченко и ещё трое новых членов нашей группы шагнули вперёд. А я с Петром остались на месте. Вышло из строя очень много пленных. Их повернули лицом к воротам и скомандовали идти. Их повели из лагеря в другую сторону, не туда, куда ходили мы на работу. В лагере остались русские и другие национальности. Нас же опять повели на работу в лес, первоначально перекомплектовав. Мы с Петром оказались в одной группе. В лесу мы не могли переговариваться долго, но всё же находили моменты. Мы очень переживали от потери товарищей.
- Может, они ещё возвратятся,- сказал Пётр.
- Едва ли, - ответил я.
Вечером после работы мы ходили по лагерю и делились мыслями. Он мне сказал:
- Теперь мы не сможем бежать.
- Почему? – спросил я.
- Страшно, ведь нас только двое, давай подбирать другую группу.
Я его, конечно, понимал, но не согласился, так как силы у нас сегодня были слабей, чем вчера. А если подождать ещё…
- Слушай, Пётр, чтобы собрать группу пройдёт много времени. Уже сейчас холодно, а дело идёт к зиме, да и силы с каждым днём тают. А до весны, я чувствую по себе, не выдержу. Нам, Петя, нельзя ни дня терять. Вот уже октябрь, а там пойдет снег, начнутся морозы, тогда бежать совсем будет невозможно. А ты подумал, как мы тут будем зимовать. С плохим то питанием и на холоде. Нам будет путь один – в яму. Нет, Петя, побежим и побежим послезавтра, раз уж сегодня нельзя было.
-Ну, давай подождём, хотя бы ещё несколько дней.
- Слушай, Петро, ну что дадут нам эти несколько дней. Пойми, время то работает не на нас. И чем раньше побежим, тем больше шансов на спасение. Я уже основательно всё продумал. Не бойся, что нас двое, меньше будет шуму. А завтра я ещё всё продумаю, и вечером окончательно договоримся.
На этом и решили. Легли на шинель, под голову шинель и шинелью укрылись. Долго не спалось. Всё обдумывал, как бежать, как обмануть охранников. Но, наконец, утомившись, уснул.
На другой день опять в лес на работу. Украинцы не возвращались. Что с ними, где они. И зачем только их увели, а из других национальностей никого не взяли. Для меня это было непонятно. В этот день на работе я окончательно решил: бежим завтра, если и Петро передумает, побегу один. Черт с ним: двум смертям не бывать, а одной не миновать. Авось повезёт. Да уж лучше умереть при побеге, чем тут гнить медленной смертью.
Вечером Петра убедил, что ждать нам нельзя. Побежим завтра в обед. Наконец, убедил его всё же. Петро согласился. Лёжа перед сном, я объяснил ему, как я буду бежать:
- Ты увидишь, как я побегу, и если шуму не будет, тоже беги, не жди. А будем живы, встретимся. Ну, спать.
Я уже так был уверен в побеге, что волнение исчезло. О неудаче не думал, а думал только о том, как незаметнее оторваться от немцев.
И вот наступило утро. Я был в настроении. Дорогой в лес на работу подбодрил Петра. Когда начали носить брёвна, я внимательно который раз прощупывал глазами каждый куст, каждую тропинку. Не далеко от дороги кусты переходили в высокий, но редкий лес, поросший кустами, а дальше в лесу кустов уже не было. Мы носили брёвна из леса, поросшего кустами. Бросив брёвна на дорогу, мы шли по одному или по двое по протоптанной тропинке и разговаривали между собой. Немцы не делали нам замечаний, да и побегов ещё не было. Я проследил, что у нашей охраны собак не было. Петро не попал в напарники со мной, но когда я возвращался в лес, то подал ему условный знак о побеге. Я шёл один. Охранник ушёл вперёд. И я решил: вот сейчас, сейчас я побегу. Когда тропинка повернула под углом, охранника закрыло от меня кустом, тогда я обернулся назад и увидел недалеко шли два охранника рядом, переговариваясь. Я показал тем охранникам, что хочу оправиться, они ничего не сказали. Я сошёл с тропинки, зашёл за куст и стал, как будто, снимать штаны, но не снял штаны, а спустился к земле и просидел, когда охранники скрылись за поворотом, а других ещё не было видно. И я решил. Я побежал за другой куст, затем за третий, потом побежал что было сил, делая зигзаги. Только быстрей, только подальше от этой каторги.
Душа рвётся на свободу, но где она?
Свободное копирование
