17 декабря 2000, воскресенье.
Сегодня мы были в похоронном доме. Софию не видели, она находится где-то там, в пугающей глубине специальных комнат. Николь, Алекса и Дэвид договаривались с хозяйкой дома об организации похорон. Эта хозяйка, маленькая жизнерадостная женщина лет 50, поразила меня. Мне казалось, в силу того, что работники похоронных бюро каждый день сталкиваются со смертью, горем родственников, по долгу службы выражают скорбь и сочувствие, со временем сами становятся унылыми личностями с постными лицами. А тут эта моложавая женщина, хорошо знающая всю семью, нисколько не притворяется – шутит, сочувствует, расспрашивает о детях и внуках. Ведет себя совершенно естественно, как если бы она была хорошей соседкой или близкой подругой или приятельницей. Я изо всех сил старалась узреть в ее поведении профессиональное лицедейство – не заметила. Или это очень хороший теплый человек (как, собственно, все и утверждают), или актриса высшего пилотажа.
Такие же совершенно естественные выражения чувств у всех членов семьи. Я-то знаю, как они любили Софию, уважали и заботились о ней, и как они без нее осиротели. Но хочется им поплакать – и поплачут, а зайдет речь о чем-то забавном – тут же пошутят и посмеются. Ни у кого при этом не возникает чувства вины и обязательства неукоснительно соблюдать все предписания траура. Ведь это совершенно естественно, что люди устают от скорби. Нет ничего постыдного в том, что воспоминания об умершем человеке могут быть и смешными. Ведь жизнь продолжается.
Свободное копирование
