К этому же Рождеству вышел на датском и немецком языках мой "Агасфер". Еще несколько лет тому назад, когда я носился с идеей этого труда, у меня. произошел по поводу его такой разговор с Эленшлегером. "Что такое? -- сказал он мне. -- Говорят, вы пишете мировую драму, историческую драму всех времен? Не понимаю!" Я развил ему свою идею. "В какой же форме удастся вам сладить с этой идеей?" -- спросил он. "В смешанной лирическо-эпическо-драматической; стихи будут чередоваться с прозою!" "Это невозможно! -- с горячностью воскликнул великий поэт. -- Я тоже имею понятие о творчестве! Существуют известные формы, известные границы, и их надо уважать! Зелень сама по себе, а жженый уголь сам по себе! Да вот, что вы ответите мне на это". "Ответить-то я могу! -- сказал я весело, шаловливый бесенок так и нашептывал мне шутливый ответ. -- Ответить-то я могу, да боюсь, что вы рассердитесь на мой ответ!" "Ей Богу нет!" -- сказал он. "Ну, так и быть! Я хочу только доказать, что у меня в самом деле есть, что ответить. Буду держаться ваших же слов. Зелень сама по себе, жженый уголь сам по себе. Вы это говорите аллегорически -- жженый уголь сам по себе! Но вы могли бы идти и дальше, сказать то же и про серу, и про селитру, но вот является человек, смешивает все три вещества вместе и -- выдуман порох!" "Андерсен! Как это можно! Выдумать порох!.. Вы хороший человек, но и впрямь, как все говорят, чересчур тщеславны!" "Да разве это не в духе ремесла?" -- подсказал мне опять лукавый бесенок. "Ремесла! Ремесла!" -- озадаченно повторял милый, дорогой поэт, совершенно не понявший меня на этот раз.
По выходе "Агасфера" в свет, Эленшлегер прочел его и согласно моему желанию узнать, не переменил ли он своего прежнего мнения, написал мне милое и откровенное письмо, в котором чистосердечно признавался, что "Агасфер" ему не нравится. Его слова навсегда, я думаю, сохранят интерес для потомства, и так как, кроме того, многие, пожалуй, разделяли тогда его мнение об "Агас фере" , то я и не хочу скрыть его отзыва. Вот он.
"Дорогой Андерсен!
Я всегда признавал и ценил Ваш талант наивно, оригинально и остроумно рассказывать сказки, а также описывать окружающую Вас природу и людей, как мы это видим в Ваших романах и путевых очерках. Радовался я проявлениям Вашего таланта и в области драматической поэзии, когда Вы создали, например, "Мулата" , хотя сюжет и драматические положения этой пьесы и не принадлежат Вам; принадлежащие собственно Вам красоты чисто лирического характера. Но уже несколько лет тому назад, когда Вы читали мне отрывки из "Агасфера" , я откровенно высказал Вам, что ни замысел, ни форма мне не по душе. И вот вы все-таки были неприятно поражены, когда я в последнюю нашу беседу повторил Вам то же самое, хотя прочел тогда еще не все произведение. Теперь я внимательно прочел его все до конца и все-таки не могу переменить своего мнения. Поэма эта производит неприятное, сбивчивое впечатление, -- простите за откровенность! Вы желали, чтобы я высказал Вам свое мнение, и я принужден высказать его Вам откровенно, не желая прикрываться вежливыми фразами. Насколько я понимаю сущность драматического творчества, на "Агасфере" нельзя построить драму; недаром от этого отказался Гете. Эта сказочная, причудливая легенда еще годится, пожалуй, для юмористического произведения, для сказки. "Агасфер" башмачник и должен бы был остаться башмачником, но он был слишком высокомерен, не хотел верить в то, чего не понимал. Превращение же его в отвлеченное понятие философской поэзии не поможет делу; из него никогда не может выйти героя истинно поэтического творения, а драмы -- и подавно. Для драмы прежде всего требуется сжатое, законченное и легко обозреваемое действие, выражающееся в развитии различных характеров. А этого-то и нет в Вашем произведении. Ваш "Агасфер" проходит через всю драму как пассивный зритель. Да и другие лица так же пассивны; все произведение состоит из лирических афоризмов, отрывков, местами рассказа, без особенной связи.
Претензии автора, по-моему, не оправдываются самым выполнением задачи. Претендует он ни более, ни менее, как нарисовать весь ход всемирной истории от времен Христа до наших дней. Кто основательно изучал историю, с ее огромными аренами и великими характерами, не может увлекаться чтением этих лирических афоризмов, вложенных иногда даже в уста домовым, ласточкам, соловьям, морским девам и проч. Разумеется, в Вашем произведении попадаются время от времени и прекрасные лирические или эпические места, таковы, например, описания гладиаторов, гуннов, дикарей, но этого еще мало. Я пока касался лишь формы и замысла Вашей поэмы. Что же касается проявленного в ней творческого вдохновения, то ему недостает глубины и блеска, характеризующих истинно великое произведение. В целом оно похоже на сновидение. Свойственная автору особая любовь к сказочному элементу проглядывает и здесь: все картины похожи на какие-то сказочные, фантастические мечты. Гений истории не выступает здесь со своими великими контрастами; мысль не проступает достаточно ярко; картины не довольно новы и оригинальны. Ничто не трогает сердца. Напротив, Варравва возмущает своим возвеличием после совершенного им преступления.
Итак, вот Вам мое мнение! Может быть, я ошибаюсь, но я честно высказываю его, не желая поступиться им из вежливости или лести!
Простите же, если я невольно огорчил Вас и будьте уверены, что вообще я уважаю и признаю Ваш истинный и самобытный поэтический гений!
Ваш преданный
А. Эленшлегер.
28 декабря 1847 г. "
В этом письме много правды и верных взглядов, но все же я смотрю на "Агасфера" иначе, нежели смотрел на него наш великий поэт. Я не называл своего произведения "драмой", в нем нет и не может быть ни драматического развития характеров, ни драматического действия. "Агасфер" -- поэма, в которой в разнообразных формах проводится идея: человечество отталкивает божественное, но все же идет вперед к совершенству. Я хотел выразить эту идею коротко, ясно, полно, и думал достичь этого именно смешанной формой. Горные вершины исторических событий служили мне обстановкой. Это произведение нельзя сопоставлять с драматическими произведениями Скриба или с эпосом Мильтона. Отрывочность произведения -- своего рода мозаика, которая образует цельную картину. О каждом строении можно сказать: оно все из отдельных кирпичей, и каждый кирпич можно взять сам по себе, но так ведь не приходится смотреть на них; мы рассматриваем все в связи, в той совокупности, которую они составляют.
В последние годы, впрочем, стали раздаваться голоса, более согласующиеся с теми надеждами, которые я возлагал и все еще возлагаю на это произведение, как бы то ни было, оно отмечает известный шаг вперед в моей авторской деятельности.
Первым и почти единственным лицом, сразу высказавшимся в пользу "Агасфера" , был историк Людвиг Мюллер. Он смотрел на моего "Агасфера" и на мои "Сказки" как на произведения, обусловливавшие мое значение в датской литературе.
За границей мне было дано такое же удовлетворение. В "Bildersaal der Weltliteratur" , где помещаются избранные отрывки из лирической и драматической поэзии всех времен и народов, начиная с индийских поэм, еврейских псалмов и арабских народных сказаний до песен трубадуров и произведений современных поэтов, в отделе "Скандинавия", кроме сцен из "Гакона Ярла" Эленшлегера, "Дочери короля Репе" Герца, "Тиверия" Гауха, были помещены и сцены из моего "Агасфера" .
У нас на родине, как раз, когда я кончал эту главу, то есть восемь лет спустя после появления "Агасфера", в "Датском ежемесячнике" появилась подробная и сочувственная рецензия на "Собрание сочинений" , в которой было обращено особое внимание и на "Агасфера" , доказывавшего, по мнению критика, что я, как поэт, сделал шаг вперед.
Свободное копирование
