Скоро к этим солнечным лучам из-за границы стали присоединяться и лучи родного солнышка, пригревавшие меня все сильнее и сильнее. Мысли мои были свежи, сердце молодо воспоминаниями и ощущениями. В великой окружности жизни человеческой радиусы горя пересекаются радиусами радости, но многие из первых не доступны глазам света. В человеческой душе есть такие тайники, куда не позволяешь заглянуть никому даже из близких людей; у поэта часто из этих тайников раздаются звуки, и не знаешь хорошенько -- поэзия это или действительность? В сказке моей жизни также иногда звучат такие мелодии; они выливались у меня совсем бессознательно, лишь поэтическое настроение могло облечь в слова то, что волновало душу и во сне и наяву...
I
Спокойно спи!
Я схоронил тебя в своей груди,
О роза нежная моих воспоминаний!
Мир о тебе не знает, ты -- моя,
И о тебе одной пою и плачу я. --
Как ночь тиха! Но светлых грез и упований
Пора прошла...
II
Хор
Послушай нашу песню, ты, старый холостяк:
"Ложись-ка спать скорее, надвинь-ка свой колпак!
И сам себе присниться во сне ты можешь смело --
Собой ведь только занят, так то ли будет дело!"
Одинокий
Ведь я в самом себе, в душе своей
Сокровище бесценное скрываю!
Но знает ли о нем кто из людей,
Известно ль им, как втайне я страдаю?
Как слезы, точно градины ложатся
Тяжелые, свинцовые на грудь...
-- "Собой ты только занят! Пора тебе уснуть!"
В течении этого года в Англии появились в переводах еще многие из моих произведений, как-то: "Базар поэта", "Сказки" и "Картинки-невидимки" и имели такой же успех, как раньше "Импровизатор". Я получал из Англии много писем от неизвестных друзей, которых приобрели мне мои труды. Издатель их Ричард Бентлэй прислал роскошное издание моих сочинений королю Христиану VIII, который остался этим очень доволен, и только, как я уже упоминал раньше, очень удивлялся совершенно противоположному отношению к моей литературной деятельности у нас в Дании. Сочувствие его ко мне еще увеличилось, когда он познакомился с "Das Marchen meines Lebens" ("Сказкой моей жизни" ). "Вот когда только я узнал вас, как следует! -- с сердечной приветливостью сказал он мне на аудиенции, когда я явился поднести ему мою последнюю книгу. -- Я так редко вас вижу! -- продолжал он. -- Надо бы нам видеться почаще!" "Это зависит от Вашего Величества!" -- ответил я. "Да, да, вы правы!" -- сказал он и затем высказал свое удовольствие по поводу моего успеха в Германии и Англии, тепло говорил об истории моей жизни и, прощаясь со мною, спросил: "Вы где обедаете завтра?" "В ресторане!" -- ответил я. "Приходите лучше к нам! Пообедайте со мной и женой; обедаем мы в четыре часа!"
Принц прусский подарил мне прекрасный альбом, и в нем набралось теперь уже много интересных автографов. Я показал его королю с королевой, и когда получил его обратно, увидел в нем многозначительные строчки, написанные самим Христианом VIII:
"Лучше завоевать себе почетное положение собственным талантом, нежели благодаря милостям и дарам.
Пусть эти строчки напоминают Вам Вашего
доброжелательного
Христиана R. "
Строки эти были помечены "2 апреля"; король знал, что это был день моего рождения. Королева тоже написала несколько лестных, драгоценных для меня слов. Никакие дары с их стороны не могли бы обрадовать меня больше.
Однажды король спросил меня, не подумываю ли я когда-нибудь посетить и Англию. Я ответил, что как раз собираюсь туда наступающим летом. "Ну, так деньги можете получить у меня!" -- сказал он. Я поблагодарил и сказал: "Да мне теперь не нужно денег! Я получил от немецкого издателя моих произведений 800 риксдалеров, вот они и пойдут на поездку!" "Но ведь вы теперь явитесь в Англии представителем датской литературы! -- возразил король с улыбкой. -- Так надо же вам там устроиться получше!" "Я так и сделаю! А когда деньги все выйдут, вернусь домой!" "В случае надобности пишите прямо ко мне!" -- сказал король. "Теперь мне ничего не надо, Ваше Величество! -- ответил я. -- В другой раз мне, может быть, случится нуждаться в такой милости, а теперь не могу просить ни о чем! Нельзя же вечно надоедать. Да и не люблю я говорить о деньгах! А вот если бы я смел писать вам так, не прося ни о чем... не как к королю -- тогда это будет формальным письмом, -- а просто как к человеку, которого я люблю!" Король разрешил мне это и, по-видимому, остался доволен тем, как я отнесся к проявленной им благосклонности.
Свободное копирование
