Когда больной на глазах истекает кровью...

  Глава 8. Не болезнь - божье наказание...

   (О Крымской геморрагической лихорадке)

   Стать бессмертным можно, лишь

   избавившись от всех невзгод, связанных

   с болезнями, старением и смертью.

   Трактат "Чжуан-цзы"

   Особенно не уходит из памяти крымская геморрагическая лихорадка (КГЛ). Как можно забыть ее, когда я видел умирающих от нее и когда мы, медики, стояли рядом с больным и знали, что помочь практически очень сложно. Мы стояли рядом, надеясь на чудо, на силы самого организма. Нет, конечно, мы не стояли. Врачи пытались что-то делать, лечили. И были... чудеса, больные возвращались к жизни.

   Не болезнь - божье наказание. Болели люди по всей южной зоне: в Таджикистане, Туркмении, Узбекистане, в южных областях России и Казахстана, в Крыму, Болгарии. На каждой территории ей присваивали местное название. И было не всегда понятно, что это за болезни, почему они похожи между собой и так ли это на самом деле.

   Впервые ее выявил в Крыму в 1945 году профессор М. П. Чумаков с сотрудниками, отсюда и название "Крымская геморрагическая лихорадка". А в других местах? Похожи между собой. Ну и что? Почему это "крымская" лихорадка должна быть в Узбекистане, в Астрахани - "астраханская"? Мы, в Казахстане и Узбекистане, имели "свою", называя её чаще то просто "клещевой", то "среднеазиатской".

Когда больной на глазах истекает кровью...

   Врачи-инфекционисты в районах меня знали, я у них был частым гостем. Однажды во время одной из командировок зашел в инфекционное отделение райбольницы в поселке Чиили. Врач заведующий отделением Мауенов Серик, увидев меня, рассказал: в отделение поступил больной "геморрагичкой", состояние очень тяжелое, фактически умирает. Сегодня приезжал по вызову молодой инфекционист из областной больницы. Сказал, что больной безнадежен, и уехал. А он, "приговоренный", - чабан, молодой парень, ему двадцать три года...

   - Дай халат, пошли в палату.

   - Даке, маску и перчатки сейчас для вас сестра принесет...

   - Ладно, некогда, мне можно нарушать режим. Идем.

   Да, сразу видно, больной очень тяжелый. В контакт не вступает. Температура высокая. Состояние выраженной интоксикации. Кровотечения и кровоизлияния везде, где только можно. Остановить их нет возможности. На губах запекшаяся кровь, значит, сочится слизистая ротовой полости. На всех местах, где делали инъекции, большие кровоподтеки. Да и без инъекций их немало видно на коже. Это состояние т.н. геморрагического диатеза, когда происходят точечные или более крупные кровоизлияния из кожных капилляров.

   Лежит он пластом на спине, а из наружных уголков обоих глаз вниз по щекам тонким ручейком медленно кровь сочится. Как будто слёзы текут. Нет, это - кровь. А вместе с ней и последняя надежда на жизнь уходит. Больной на наших глазах медленно истекает кровью, а мы ничего не можем сделать. Кровеносные сосуды уже не удерживают кровь, она потеряла способность сворачиваться, сочится и снаружи, и во внутренних органах.

   Больше всего меня поразили тоненькие ручейки крови из глаз. Они разбавляются слезной жидкостью, но это кровь. Я видел многих больных геморрагичкой, но такое наблюдал в первый раз. Серик прикусил губу. Я понимаю его - начинает давить где-то внутри... Чувство бессилия... Словами не передать.

   Артериальное давление заметно снижено. Пульс очень слабый. Он учащенный, но ниже, чем должен был бы быть при нынешней температуре. Цифры я сейчас, конечно, не знаю, но явный симптом "относительной брадикардии" хорошо запомнился. Вены не видны. Организм требует: дай кровь, дай кислород и питание. И сердце, само уже еле живое, еще пытается как-то помочь, хотя бы за счет учащения пульса погнать остатки еще имеющейся крови по телу. Но уже и это не получается, и на самом деле оно уже "спешит медленно"...

   - Серик, кровь надо переливать небольшими порциями, хоть и на это малые надежды, но всё же. Гормоны назначал?

   - Даке, в больнице запас крови кончился, мы уже, что было, понемногу раньше ему переливали. Гормонов для инъекций тоже уже нет. Всё кончилось.

   Что делать?

   - Знаешь, Серик, всё равно парень погибает, давай хоть таблеточные гормоны в лошадиных дозах, может, протянет еще несколько часов. А я побегу на почту в Кзыл-Орду звонить (вот такая телефонная связь у нас была в те времена).

   Уже наступил поздний вечер. Дозвонился я с великим трудом домой к главному врачу областной больницы. Но Шадыбая Абдуллаева дома не оказалось. Я звонил его сыну, звонил моей жене. Всех прошу, срочно найдите главного. Наконец, ура! Разыскали! Он оказался в гостях. Дозвонился туда. Объяснил ситуацию.

   - Шаке, прошу срочно прислать врача-реаниматолога, запас крови и медсестру, умеющую делать венесекцию. Вены больного спались и в них иглой уже не попасть. Боюсь, мы больного до утра сами не дотянем.

   - Хорошо, я пришлю еще и нашего инфекциониста.

   - Шаке, не надо инфекциониста. Здесь Серик, вы его знаете, он толковый врач. И я тут за инфекциониста. Нам нужны срочно только реаниматолог, гормоны и кровь.

   Сработали оперативно, в четыре часа ночи уже приехала бригада областной больницы (до райцентра было полторы сотни километров, а по тамошним дохлым "хайвеям" выжать более 30-40 км в час было подвигом). Весь день бригада выхаживала больного, вытянули с того света. Через пару дней его переводили под руки в другую палату-бокс, он даже сам мог уже немного ногами шевелить, а сзади шел его отец и плакал от счастья. Да, кажется, и мы все чуть не плакали от радости.

   ...Долго еще потом инфекционист приглашал меня в гости к тому чабану на традиционное казахское угощение "бесбармак", да так я и не выбрался.