На фото: Сбор блох из нор большой песчанки для исследования на чуму. Апрель 1961 г., Сырдарьинский район, Кызылкум. Фото Давида Гениса.
Вот так работа, кругом -- живая чума!
В Кзыл-Орде располагалось крупное отделение Араломорской противочумной станции. В годы начала моей работы начальником отделения была Любовь Кирилловна Вишнякова. Хотя в Кзыл-Орде было "отделение", но фактически по объему своей деятельности и материальной базе, это была полная противочумная станция. Мы обычно так ее и называли: станция. У меня с Вишняковой установились добрые рабочие контакты, я получил разрешение даже посещать "святая святых" - их бактериологическую лабораторию. Тут дело имели с живыми микробами чумы.
- Пройдете инструктаж, будете ежегодно получать прививки против чумы, строго соблюдать правила внутрилабораторной безопасности. Можете приходить.
Прививки делали внутримышечно. Место инъекции я чувствовал несколько дней. Помню сложнейшую процедуру одевания и раздевания противочумного костюма. Всё свое снимаешь в раздевалке. Потом пижама, за ней халат медицинский обычный и поверх еще глухой халат с завязками на спине и рукавах, плотная косынка, ватно-марлевая маска, защитные очки, ватные прокладки у спинки носа, резиновые перчатки и сапоги. Да не просто одевание. А целый ритуал. Особенно приятно в этом наглухо "забинтованном"
виде было в теплое время года. Кондиционеров не было. Окна никогда не открывались. Вентиляторы ставить нельзя было - "чума разлететься может". После рабочего дня душ не светил. Его просто не было. В прямом смысле, попотел на работе "от души" и иди себе домой. Вы когда-нибудь видели врача в противочумном костюме? Интересное зрелище...
Я приходил сюда не ради праздного любопытства. Тоже работал, тоже искал "заразу". Правда, не чуму, других паразитов, которые всегда были, но которые для чумологов были не особенно интересны. Но работали мы все за одними и теми же лабораторными столами.
При лаборатории был большой виварий, многие сотни белых мышей. Все подозрительные на чуму "культуры" тут же прививались этим мышкам. Они от чумы быстро погибали, это помогало в диагностике. Заведовала лабораторией Елизавета Михайловна Вощинская, жена зоолога этой же станции Чижевского, с которым я тоже не раз выезжал в полевые условия.
Елизавета Михайловна была как человек очень мягкой и вежливой. Вот где был стоик-чумолог. Целый день среди чумы! Работала, что называется, не разгибаясь. Нередко полевой материал поступал в немыслимых количествах, надо было срочно его исследовать. При нашей жаре микробы долго не выдерживали, могли передохнуть еще до начала исследования. Ищи потом ветра в поле. Значит, вся работа полевых групп насмарку. Да и ситуация покажется как бы "благополучной". А это цепь неверных предупредительных действий.
- Елизавета Михайловна, вы не "звереете" на этой фактически монотонной работе? Сколько к вам прихожу, вы ни разу ни на кого голос не повысили, хотя поводы и были. Техничка вам принесла мышей для заражения, вы уже стоите с готовыми шприцами, а оказалось, она что-то сделала не так. Я бы не выдержал неаккуратности помощницы.
- Нет, нельзя. Начну нервничать, могу и я, и мои помощники сделать неверное движение. Даже просто уронить на пол чашку Петри или шприц с культурой могу. Это же всю лабораторию закрывать, обрабатывать. Нет, нам нельзя нервничать и злиться. Да, замечание сделаю. Чаще - потом, после окончания процедуры или просто попрошу что-то сделать по-другому.
А я подумал - что-то сходное с работой хирурга во время операции. Психанул, сделал неверное движение скальпелем - осложнение. Тут то же самое - психанул, дернулся, и - чума на свободе! Это же, как в клетку к тигру прыгнуть... Кошмар!
На первый взгляд в лаборатории, главном узле всей противочумной службы, который задает тон всем последующим мерам в зоне области, ничего особенного -- лабораторные столы, горящие спиртовки, кругом чашки Петри или пока только с питательной средой, или уже с растущими колониями иерсиний. Что-то помещено в холодильниках, что-то - в термостатах...
Я как-то выбрался сюда со специальной фотоприставкой. Такие оригинальные и уникальные снимки заснял с этих чашек. Колонии чумных микробов, т.н. львиные гривы, размером в один - два сантиметра, реально красивые. Они мне напомнили ювелирные кружевные изделия по своей четкости и рисунку. Смотрел на них то ли с удивлением, то ли с восторгом фотоохотника. Вот они рядышком, эти "тихони". Но только зевни, нарушь правила обращения с ними, в момент превратятся в убийц.
Тут трудились и другие бактериологи-чумологи. Помню Фетисову Ирину Андреевну, кстати, тоже была очень спокойная и вежливая женщина. Профессия обязывает или просто слишком "темпераментные" сюда не идут? Да, для персонала это было место обычной и каждодневной работы. Никакой романтики в этом они, кажется, и не видели. В эту лабораторию чуть не ежедневно поступал полевой материал -- это все зоогруппы присылали самолетом или привозили отловленных грызунов и блох для исследования на зараженность возбудителями чумы. Шел постоянный мониторинг территории.
В какой-то из моих визитов Елизавета Михайловна, глуховато, сквозь плотную маску, вздохнула и грустно посмотрела на меня:
- Вот вам, Давид Ефимович, хорошо, вы работаете с людьми, среди людей. Вас знают. Люди видят, что вы для них работаете. А мы тут паримся. Кто о нашей работе знает, да и о нас самих?
- Да, хирург или другой врач-лечебник поможет одному больному в тяжелой, критической ситуации, и о нем уже и очерки пишут, и благодарности, и признание. Это, конечно, заслуженно. Но скольких людей, вернее, сотни и сотни их, спасают от той же чумы, например, специалисты вашего профиля, никто и нигде не пишет. Нет чумы, и люди так и считают, что это всё само собой. Это еще и дефект нашей прессы. Журналистам подавай только подвиги, необычные случаи, они помешаны на сенсациях...
- Видите, я держу в руках чашку Петри. Делаю пересев культуры на другую чашку. Я же смерть в руках держу. И таких пересевов мы ежедневно делаем многие сотни. Каждый пересев, только зазевайся, может меня заразить. Да, мы очень четко соблюдаем все меры безопасности, мы делаем ежегодно болезненные прививки. Нам и самим жить хочется. И нельзя забывать, что в каждой чашке сотни доз чумных микробов, каждая из которых может стать смертельной. Но ведь вся наша работа не только для нас, она и для людей, чтобы они работали и не думали о той смерти, которую я сейчас в руках держу.
Моя коллега замолкает, открывая очередную чашку для пересева. Нельзя отвлекаться...
Свободное копирование
