30 октября
Занимался на рояле. Заходил в хор. Там учат помаленьку «Аиду». Черепнин, конечно, занимается с «дамами». Белокуровой в хоре нет.
Вечером был на сокольской вечеринке, которой предшествовало небольшое выступление лучших «соколов» и «соколок». Вот им-то мне и надо было играть музыку; для некоторых упражнений существовала специальная музыка (чешская, очень приличная), но для других надо было сыграть просто какой-нибудь вальс, и так как серьёзные вальсы были забракованы «соколками», то я опозорил мои седины, играя «Songe d'Automne».
Маршировали под мой марш, причём публика (большею частью тоже гимнастическая) очень забавно хлопала ладошами в такт на каждую четверть. Когда весь зал ритмично грохал, выходило эффектно.
Сестры, делавшие гимнастику под мою игру, обращали на меня внимание, но держали себя дерзко; я платил им тем же. В голове у меня всё время вертелась фраза из «Золота Рейна»: «Ах сёстры, сёстры, как вы глупы!»
31 октября
Концерт откладывается на десять дней, на четырнадцатое ноября. Глазунов запил, Ауэр в отъезде и не может назначить скрипача, пианистка заболела. Таким образом, горячка временно прекращается. Сегодня с оркестром я подробно учил 7-ю Симфонию по партиям, в которых вчера подробно проставил с Крейслером оттенки, главным образом, у духовых, с погашением нестерпимых натуральных нот, а также в тех случаях, когда требовалось выделить плохо слышимую тему контрабасов (бетховенский недочёт).
Днём играл на рояле. Затем надел смокинг и поехал по приглашению обедать к Рузским, у которых не был Бог знает сколько времени. Говорят, Рузский продал своё медное дело на Кавказе и получил за него миллион; может, врут. Во всяком случае, он мил как всегда, а с виду посвежел и помолодел. С Таней я разговаривал мало, зато с Ирой сидел рядом и болтал всё время. Были Коншины. Зовут обедать в среду. У Рузских, по обыкновению, спаивали винами, шаманским, ликёрами и старым коньяком. После этого пришлось собрать всё своё внимание, чтобы сыграть «Трио» Шумана.
Свободное копирование
