19 сентября
Скоблил, скоблил и доскабливал Концерт, а в промежутках играл «Фальстафа», а то Черепнин просил блеснуть в назидание младшим ученикам.
В два решил пройтись в Консерваторию, да кстати повидать «друзей-профессоров» для защиты от Есиповой. Из профессоров никого не видал, зато долго болтал с павловской поклонницей, Mlle Бушен. Она прожила два месяца в Гурзуфе и уехала оттуда незадолго до моего приезда. Это породило кучу воспоминаний о знакомых местах, а я весело рассказывал про гурзуфские развлечения. Мещерских она знает по теннису, хотя не знакома с ними. Проболтали мы довольно долго. Уходя, я встретил Серёжу Алперса, единственного члена семейства, с которым у меня приличные отношения. Серёжа перешёл к Блуменфельду, поступил в четвёртый научный класс и немого похорошел.
Вернувшись домой, позвонил Мещерским. Когда прислуга осведомилась, кого мне угодно, Талю или Нину, я ответил: Талю. Тале я сообщил о том, что получил от «компенсатора» письмо, что Есиповна выгоняет меня из класса, что Вере Николаевне вышла ужасающая пьеса, в которой руки играют в разных тонах. Посмеялись и распростились. Вечером хотел пойти к Андреевым, но они были не дома.
Кончил скобление 2-го Концерта. Взял в руки партитуру первого и перелистал её. Я уже давно был недоволен инструментальным изложением Andante и оттого не посылал его до сих пор гравироваться, что надеялся его переделать. Но не приходила идея. Сегодня, когда я взял партитуру, мне вдруг совершенно ясно представилось, как надо переделать Andante, причём Andante принимало такую определённую и, главное, отчётливую форму, что я сейчас же с большим увлечением принялся за переработку и даже разволновался. В течение вечера Andante в новой редакции было готово, оставалось отделать и инструментовать.
Придётся усидчиво поработать, но оно будет готово к понедельнику, ко дню заседания комитета Беляевских концертов.
Свободное копирование
