14 сентября
Сделал оркестровую интермедию, соединяющую в «Маддалене» третью и четвёртую сцену. Доволен. А то прежде этот кусок был совсем иной и притом неудачный.
Предложил Зое исполнить проект, задуманный во время териокской прогулки к даче Зайцева: сделать прогулку в двадцать пять вёрст. Зоя согласилась и в 12 часов 49 минут мы вышли, держа путь в Юкки. Мы прошли пару улиц по Выборгской стороне, пересекли полотно Финляндской дороги, немного сбились с пути, несмотря на мою карту, но всё же сносно добрались до Лесного, подойдя к нему с юго-восточной стороны. Далее мы, оставив по левой руке Удельную, безостановочно дошли до Поклонной горы, с которой открылся вид на Озерки. Заблистали озёра, мы же шли дальше и дальше, теперь по Выборгскому шоссе. Около четырёх часов, после трёхчасовой безостановочной ходьбы, мы сделали лёгкий привал в Первом Парголове. Был свежий и ясный осенний день. Купив открыток, яблок, шоколаду, мы сели в привязанную к купальне лодочку и передохнули. Собственно мы почти не устали, были лишь более вялыми, чем при выходе. Зойка только жаловалась, что туфля начинает стирать ногу, но сама Зойка выглядела бодрой, румяной и хорошенькой.
Когда я с Лёвой в Териоках играл в шахматы, то делая какой-то ход, нравоучительно заметил:
- Так играл Ласкер и Тарраш.
- А вот так играли Бойль и Мариотт, - не смущаясь ответил Лёвка.
Мне было очень смешно; в тот же вечер, гуляя с Зоей, мы всё время называли себя Бойлем и Мариоттом.
Теперь, отдыхая в лодке, мы написали несколько открыток (Боре, Лиде, Зоре и я Фяке), где подписывались: Зоя - Бойлем, я - Мариоттом. Открытка Нине была адресована: «Петербург. «Астория». №217. Фяке». Текст: «Бойль и Мариотт благополучно пришли в Парголово после трёх часов десяти минут ходьбы. Отправляются дальше (в Юкки). Сообщение СПБ телеграфного агентства». На другой стороне вид Парголова, внизу нарисованы идущие Бойль и Мариотт. Вверху написан разговор:
- Любезный Бойль, - сказал Мариотт, - я вижу уже вдали Юкки.
- О да, мой друг Мариотт, - ответил Бойль, - и мы нисколько не устали.
Мы отправились дальше. Путь от Парголова до Юкков довольно сбивчив вследствие вьющихся дорожек и тропинок, но Бог нам послал девочку-попутчицу и мы дошли без труда. В седьмом часу мы, бодрые и весёлые, стояли в Юкках у горы, с которой зимой так славно летят вниз на саночках. Темнело и холодело. Взяли извозчика и с наступлением тьмы приехали в Левашово. Прождав около часа поезда, мы сели в уютный первый класс и вернулись в Петербург, причём бодрый Бойль поехал ещё в гости, а Мариотт вернулся домой, поел, принял ванну и завалился спать.
В этот день год назад Макс, Лида, Зоя и я ездили в автомобиле в Красное Село. Вечером Макс пришёл ко мне на Бронницкую. Мама была в Сухуме. Мы затопили камин, придвинули два мягких глубоких кресла и утонули в них против огонька. Притащили груш, бананов, ликёрных конфет и кейфовали. Макс курил сигару. Звонили по телефону знакомым и сочиняли Жёлтую книгу. Этот вечер был так приятен, что на другой день мы его повторили, потом опять и опять, собираясь так на Бронницкой почти каждый вечер до конца сентября, до маминого приезда.
Во мне очень живо воспоминание об уютных «Вечерах на Бронницкой близ камина».
Свободное копирование
