12 сентября
Сидел на 1-й Роте и доделывал «Мазурку». В час пошёл в Консерваторию, отчасти чтобы прогуляться, отчасти чтобы взять в библиотеке партитуру для черепнинского класса. У подъезда встретил Голубовскую. Она сказала:
- Вот странная встреча. Я только что играла ваши сочинения, Ор.3. И в полчаса выучила «Марш». Мне их дала одна ваша поклонница, которая в восторге от вашего павловского концерта.
Поклонница тут же подвернулась и я выслушал несколько комплиментов, но физиономии её не запомнил. Выйдя из Консерватории, встретил Штеймана. С удовольствием вспомнили Лондон. Штейман после моего отъезда ещё полтора месяца проскучал там и жалел, что не знал о моей поездке по Швейцарии, а то бы присоединился. И я жалею. У нас с ним два сходства:
1) оба любим путешествовать:
2) оба тоскуем, путешествуя в одиночестве.
Перед обедом заезжал к Мяскушке и отдал ему новую редакцию «Мазурки».
- А «Маддалена»? - спросил он.
- Лежит. Бросил. Всё равно ей быть неинструментованной!
- Напрасно вы так думаете. А я себе уже и время освободил.
- Быть не может?! - радостно воскликнул я и поспешил уйти, так как отрывал его от обеда.
В восемь часов вечера с кисловодским курьерским приехала мама. Тётя Катя, Катечка и я её встречали. Мама набралась сил и выглядела очень, очень бодрой. Я рад за неё. Все сели в мотор и поехали к нам. В десять часов тётя и кузина уехали, а я с мамой прорассказывали друг другу до полпервого ночи.
Свободное копирование
