3 августа
Собрались к утреннему чаю. Я сидел и читал письма Чехова, неистощимые по своему юмору, а потом пошёл купаться, хотя по морю бегали волнушки, а вчера даже утонул человек. На пляже встретил Бобровича. консерваторского тенора. Он необычайно любезен, страшно доволен Гурзуфом, хвастался приехавшими из Петербурга барышнями, а я ему предлагал сорганизовать поездку в Алупку. Мне очень хотелось туда прокатиться, но я видел, что с домоседами-Мещерскими ничего не выйдет.
За завтраком все развеселились. Я вычитал у Чехова в одном из его писем, с описанием неаполитанского зверинца, такую фразу:
- Когда спрут (осьминог) жрёт какое-нибудь животное, то смотреть противно.
Выражение подхватили и, как только кто-нибудь особенно аппетитно начинал уплетать какой-нибудь кусочек или набивать рот сочным арбузом, тогда с другого конца слышалось:
- Когда спрут жррёт... - причём это последнее слово произносилось с особенным треском.
После завтрака Надя Плансон доканчивала портрет Тали, очень удачный. Мне нравился этот портрет и я всё время похваливал его. Плансон предложила мне сесть в кресло и попозировать для этюда, который она хотела сделать с меня. Я согласился очень охотно, но этюд оказался ни к чёрту негодным, в чём я ей и признался.
Мясковский прислал письмо, расхваливая мой 2-й Концерт и называя его классическим. Я очень доволен и рассказываю Наде про Черепнина, с которым она знакома. Надя слушает с интересом и от души смеётся.
Свободное копирование
